Читаем Око Каина полностью

Сет заметил группку каких-то религиозных фанатиков, которые пытались пробиться к входу, размахивая плакатами с гневными надписями. Псевдобиблейский характер шоу уже заставил пролиться потоки чернил. Однако шансов у протестующих мало: охранники были многочисленны и четко следовали инструкциям. Кроме того, в толпе было достаточно полицейских в штатском. Проблемы решались очень просто: право на вход имели только обладатели пропусков, всех остальных — вежливо или бесцеремонно — удаляли от дверей.

Сет погладил кончиками пальцев драгоценный бейджик и улыбнулся.

В небе послышался рокот вертолета. Светящиеся снопы огромных прожекторов взметнулись вверх, рассекая облака, потом снова опустились, вернувшись к пяти огромным стеклянным башням отеля. Припаркованные на тротуаре служебные фургончики телекомпаний вытянули спутниковые антенны. Сет насчитал больше десятка логотипов: Фокс, Си-эн-эн… и, разумеется, «Око Каина». Все телеканалы сейчас транслировали примерно одно и то же: возбужденную толпу, готовую оставаться здесь денно и нощно, чтобы не упустить ни малейшей подробности из жизни своих новых кумиров.

Сет отпустил каменного медведя и снова погрузился в толпу.

Кумиры. Точнее, идолы — вот более подходящее слово. Глиняные статуи, воздвигаемые первобытными племенами своим божествам. Золотые тельцы. Однако участники телешоу вовсе не были божествами. Предполагалось, что зритель должен ощущать себя близким к ним. Именно так его проще было привязать к передаче. «Подсадить» на нее, грубо говоря.

— Эй, Сет!

Он вздрогнул. Человек в униформе шофера улыбался ему. Затем погладил усы. Его волосы, слипшиеся от укладочного геля, поблескивали под намокшей от дождя бейсболкой.

— Я так и подумал, что это ты! Узнаешь меня? Я Фрэнк. — Человек ткнул себя в грудь большими пальцами обеих рук. — Фрэнки! Я работаю на парковке в этом отеле!

Он с такой радостью об этом сообщил, словно всю жизнь ждал этой встречи.

— Послушайте, я вас не знаю, — ответил Сет. — Вы, наверно, меня с кем-то спутали.

— Ты что, шутишь? Ты меня однажды провел в бар наверху, с видом на весь город. Мы там опрокинули по стаканчику. Мы разговаривали о… — Человек быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто его не услышит, — о мужчинах, которые предпочитают мужчин. Ничего отвратительного, на самом деле. Я тебя спрашивал, не помешает ли тебе, что я женат…

— Еще раз говорю: вы ошибаетесь.

Улыбка Фрэнка поблекла. Он нахмурился и машинально повертел на пальце обручальное кольцо.

— Мы говорили еще и о работе. Ты мне задал кучу вопросов. О времени передачи, о транспорте для участников, о моей работе шофера…

Сет поднял руку, прерывая его.

— Если до тебя все никак не дойдет — оставь меня в покое! От гомиков меня тошнит! Я бы их всех поджарил на электрическом стуле! А теперь я пойду, о’кей?

Сет попятился, сжав в кармане рукоять своего оружия. Шофер смотрел на него разинув рот. Сет повернулся и, пройдя перекресток, шагнул на противоположный тротуар.

Успокойся.

Он перевел дыхание. Сделал несколько глубоких вдохов. До входа в отель оставалось уже недалеко. Время в запасе еще было.

Страх.

Он слишком разнервничался из-за этой толпы. А чертов шофер, как на грех, оказался наблюдательным… Надо быть осторожнее. Это место буквально кишит журналистами и телекамерами.

Сет пристально смотрел на входную дверь. Горстка фанатов все еще отделяла его от металлических заграждений. Осталось лишь миновать их, чтобы войти в холл и оказаться возле знаменитых стеклянных лифтов.

Ну же, давай! Тебе нечего бояться.

Впервые отель распахнул двери для клиентов в 1977 году. С тех пор он стал одним из наиболее экранизированных зданий в мире — здесь снимали в числе прочих некоторые эпизоды фильмов «Бегущий по лезвию бритвы» и «Человек дождя», а также сериала «Двадцать четыре часа», который не давал кинематографической славе отеля угаснуть.

Архитектор Джон Роберт Гордон III необыкновенно гордился этим. Он считал отель своим главным шедевром и прожил в нем много лет. Некогда он мечтал покорить сердца публики размахом своего постмодернистского стиля и создать некую автономную вселенную, нечто вроде города в миниатюре, повторяющего на новом уровне Бобур-Центр в Париже или Итон-Центр в Торонто. Однако другие дела, а позже — рак печени не дали этим планам осуществиться.

После его кончины Гордоновская ассоциация решила продолжать строительство. Сет знал, что совет архитекторов по-прежнему располагался в отеле, в одном из лучших номеров.

Он посмотрел на огни бара с панорамным обзором, расположенного на тридцать четвертом этаже, и ощутил прилив возбуждения. Джон Гордон был мертв, однако его творение было воплощением жизненного успеха. Оно сияло, как бриллиант, в самом сердце города. Самый большой отель Лос-Анджелеса… И наверху Сета ждало его собственное будущее. После долгих лет самой заурядной жизни он тоже выйдет из тени на свет — этакий Джон Гордон, восставший из могилы. Покинуть королевство мертвых и вернуться к живым…