Читаем Окно в Европу полностью

Судьба свела Зинаиду и Тамару случайно летним вечером почти у дома. Какую-то отчаянную шавку, очевидно, не устроил цвет Зиночкиного нового костюма – «слоновая кость», и она тяпнула ее за юбку, выдрав приличный клок. А осуществив эту подлянку, мигом усвистала, сверкая всеми четырьмя пятками. Тамарка, пожалев девушку, заливавшуюся злыми горючими слезами, притащила ее к себе и искусно заделала клок аппликацией. Зиночке пришлось признать, что у Тамарки золотые руки, а шавка сделала доброе дело, поскольку костюмчик с аппликацией заиграл.

Пока шли ремонтные работы и Зиночка в одной комбинации, поджав под себя ноги, удобно устроилась на тахте, Тамара рассказывала, что с детства у нее было два развлечения – придумывать и шить из лоскутков самодельным куклам замысловатые наряды, а потом с помощью этих невероятных красавиц устраивать брату домашние спектакли. Повзрослев, Тамара серьезно увлеклась историей костюма, но на поступление в институт рассчитывать не приходилось. По основным предметам – еле-еле тянула на трояки. Пришлось ограничиться профтех – училищем и нудной бесперспективной работой на швейной фабрике.

С этой минуты Зиночка взяла Тамару под свое покровительство. В очередной раз прибегнув к помощи сестры, устроила новоиспеченную приятельницу в театр, где Тамара после небольшого испытательного срока стала работать сначала на вакантной должности уборщицы, потом костюмерши, а попутно и обшивать почти всех актрис театра. Одновременно добровольным путем было нарушено и ее одиночество. По просьбе председателя профкома театра и рекомендации Зиночкиной сестры она поселила в бывшей комнате родителей покойного Владимира молодого актера Рогачева Илью Ростиславовича, ранее работавшего в одном из провинциальных театров. Поговаривали, что своим переводом в Москву он был обязан жене директора театра, которой приходился каким-то родственником или родственником знакомых… Илья имел типичную внешность героя-любовника, веселый нрав и кучу любовниц – внешность обязывала. А вот чего почти никогда не имел – так это денег. Они как-то не приживались в его карманах. По общему мнению актерской труппы, талантами он не блистал. Но это мнение в корне отличалось от мнения руководства театра и его собственного. А на то, что думают по данному поводу другие актеры, – ему дела не было. Легкий характер и доброта позволяли Илье прощать обидчикам все злопыхательства, особо об этом не задумываясь.

Тамарка влюбилась в него безоглядно. Он не возражал. А с чего бы возражать, если Илья фактически сидел на ее шее, при этом оставаясь совершенно независимым человеком. Прозрение наступило примерно через год, когда Тамарочка потребовала узаконить их фактические супружеские отношения. К этому, в первую очередь, обязывала беременность. Илья попробовал отшутиться – шуток не приняли. Попробовал улизнуть к обожающей его поклоннице, с которой недавно познакомился, – та оказалась слегка замужем. Супруг был официальным, при большой должности и не менее больших деньгах и льготах. Так что герой-любовник получил от ворот поворот.

Тогда Илья пошел на конфронтацию и устроил Тамаре скандал. Цель – доказать: влюбленная идиотка во всем виновата сама. Нечего было вешаться безотказному мужчине на шею. Но переиграл сам себя. На следующий день по окончании репетиции его вызвали к руководству, где сидели пожилая актриса, председатель профкома, и не очень старый актер – парторг театра. Разговор был недолгим. В основном о порядочности, ответственности за судьбы других людей, о необходимости остепениться… Илья попробовал мягко объяснить, что у него с Тамарой Васильевной нет ничего общего. «А ребенок?!» – возмущенно воскликнула пожилая актриса, нервно расправляя воротничок сшитого Тамарой нового платья… И Илья сдался. Тем более что парторг серьезно дал понять, что такие непорядочные кадры трудовому коллективу театра не нужны. Кажется, его жене Тамара недавно переделывала летнее пальто.