Читаем Охота на мудрецов полностью

– Оставайся у меня, если хочешь, – говорит Аттия, – всего не скажу, а то, что можно будет, покажу.

– Спасибо, матушка, – чуть не подпрыгиваю от радости, но она останавливает.

– Не спеши благодарить.

На последнем слове открывается дверь, впуская на кухню Наилия. Свеж, гладко выбрит и доволен. Даже комбинезон сидит на нем как-то особенно хорошо.

– Матушка.

– Наилий, ты вовремя, садись, – Аттия раскатывает комочки теста в лепешки и глазами показывает мне на остывающий пирог. Да, все верно, сначала нужно накормить. Добрее будет. Генерал без планшета и гарнитуры, а потому завтракаем мы под рассказ матушки о ручье, который в эту весну чуть было не вышел из берегов. Полководец спрашивает как её коза, прожив столько циклов, еще умудряется давать молоко, и к концу ответа Аттии я решаюсь задать свой вопрос.

– Наилий, а можно мне остаться здесь?

Генерал доедает пирог, касается губ салфеткой и откидывается на спинку стула.

– Зачем?

Его веселое настроение исчезает, как утренний туман под лучами светила. Я болезненно сглатываю и решаюсь.

– Чтобы учиться. Потенциально я двойка, но много циклов не расту выше…

– Это подождет, – обрывает Наилий, – ситуация неподходящая.

Прекрасно понимаю, что пока генералы ищут предателей в своих армиях ситуация действительно сложная, но подозреваю, что своим присутствием проще её не делаю. Вожу пальцами по краю скатерти, пытаясь успокоиться. Сейчас нельзя замыкаться в себе, молчать или искать поддержки у Аттии. Сама должна справиться.

– Вы с Марком собираетесь в горный интернат. Он закрыт для женщин, меня туда не пустят.

– Кадетом на обучение нет, а в качестве гостьи Сципиона да, – возражает генерал. Еще не злится, но уже нервничает. Смотрит на меня из-под бровей, а на переносице появляется глубокая складка. Хорошо, вторая попытка уговорить.

– Дом разрушен, – говорю, изо всех сил стараясь не опускать взгляд, – все равно меня нужно где-то прятать, почему не здесь?

Аттия укладывает раскатанные лепешки на противень, накрывает их полотенцем и тихо выходит из кухни. Я, конечно, не ждала помощи, но хотя бы в молчаливой поддержке нуждалась очень сильно. А сейчас разговор все больше становится похожим на ссору. Генерал провожает матушку недовольным взглядом и оборачивается ко мне.

– Во-первых, тот дом не единственный. У меня есть особняк и две резиденции на равнине. Во-вторых, здесь нет охраны и её негде ставить. Даже одна звезда дозорных – это лейтенант и четыре бойца. Вместе с вами семеро. Кухня, две комнаты и чердак. Как вы жить будете? Если дозорные встанут лагерем на лужайке, то их засекут на снимках со спутника. И у четвертой армии появится повод проверить, что тут такое интересное охраняют? Нет, Дэлия, ты уходишь вместе со мной.

Снова чувствую себя вещью, которую переносят с места на место. За полдня у матушки я узнала о духах и своем паразите больше, чем за шесть циклов в психбольницах и эта дверь для меня закрывается. Сминаю край скатерти в кулаке и на выдохе медленно говорю:

– Не нужно охраны, оставь меня здесь одну, пожалуйста. Обещаю, я не выйду из дома. Никто не знает про Аттию и про меня не узнают. Мы все равно не сможем с тобой быть вместе постоянно. Закончится неделя фиктивной командировки, отыщется предатель, решится проблема с мудрецами, и ты вернешься к нормальной жизни. Будешь летать по планетам, а я ждать тебя. Днями, неделями, месяцами. Так какая разница где?

Моя боль отражается в Наилие, как в зеркале. Он знает, что я права, а потому молчит, прикрыв глаза. Даже у запертой в медицинском центре шизофренички больше свободы, чем у генерала. Он закован в обязательства, как в цепи. Скорее мир рухнет, чем Его Превосходство отменит все командировки ради того, чтобы жить со мной тихой семейной жизнью. Готовить рыбу на углях и сидеть на покрывале под звездным небом.

Не знаю, что хуже – осознавать это сейчас или жить в иллюзиях до того, как Наилий поцелует в лоб на прощание и в очередной раз пообещает вернуться через неделю.

Но если мне хочется плакать, то генерал реагирует вспышкой гнева. Тьма поднимается за его спиной и течет по полу, задевая сквозняком мои голые лодыжки. В нос ударяет аромат апельсина. Харизма Наилия становится агрессивной. Его энергетика разворачивается и топит. Пронизывает насквозь, лишая способности сопротивляться. Больше нет меня и никого вокруг. Только его сила и его воля. Голос звучит, как на мостике космического корабля, воодушевляя солдат на битву. Когорты и легионы замирают, внимая полководцу. А здесь на кухне вздрагиваю от страха одна маленькая я.

– Я сказал нет, Дэлия, – голос Наилия гудит яростью, – мы идем в горный интернат. У тебя пятнадцать минут, чтобы собраться и попрощаться с Аттией. Вперед. Время пошло.

Возразить нечем, аргументы исчерпаны, в просьбе отказано. Упираться дальше глупо и очень опасно. Едва ли генерал сейчас контролирует себя. Резко встаю, роняя стул, и разворачиваюсь к двери. Надеюсь, матушка не ушла слишком далеко, и я успею её найти.