Читаем Океан на двоих полностью

– Боже мой, – шепчет она. – Ты видишь это изумительное зрелище?

Я вижу. Но меня больше трогает другое зрелище: детская радость моей сестры и ее полные восхищения глаза.

19:17

У калитки Мимы сидит Роберт Редфорд. Он знает дорогу и вполне может вернуться к Жоржу без нас. Но я беру кота на руки и направляюсь к дому Миминого возлюбленного.

Эмма идет за мной, ни о чем не спрашивая, она поняла.

Картина, которую мы обнаружили, повергла меня в оторопь. Оказывается, у бабушки была сексуальная жизнь, детей ей принес не аист, и это еще надо было переварить. У меня даже не хватило сил сказать хоть слово Жоржу, я протянула ему картину, он поблагодарил нас и ушел, финиш.

Дверь дома 14 выходит на улицу. Я стучу в нее железным молоточком. Жорж открывает. Роберт Редфорд спрыгивает с моих рук.

– Входите, – говорит Жорж, как будто ждал нас.

У него в доме прохладно.

– Я только что открыл ставни, весь день держу их закрытыми, – объясняет он.

Проследовав за ним по коридору, мы входим в просторную гостиную. На красной каменной плитке стоит массивная мебель. Он усаживает нас на диван, обитый коричневой кожей.

– Хотите что-нибудь выпить?

Эмма просит стакан воды, я соглашаюсь на бокал вина. Он уходит в кухню, и сестра пользуется случаем, чтобы удостовериться в моих намерениях.

– Знаешь, Агата, он старый человек.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Будь к нему добра.

– Разве обычно я не добра?

– Всякое бывает.

Я не успеваю ответить, Жорж возвращается и садится напротив нас.

– Полагаю, у вас есть вопросы.

Первый слетает с моих губ, прежде чем мозг успевает его сформулировать:

– Вы были вместе? С Мимой, я хочу сказать? Или у вас есть обнаженные портреты со всеми соседками?

Он смеется.

– Мне неприятно выдавать тайну, которую ваша бабушка свято хранила. Но мне без нее невыносимо, и не с кем о ней поговорить.

– Почему она нам ничего не сказала?

Эмма бросает на меня сердитый взгляд. Я осознаю свой резкий тон и пытаюсь исправиться:

– Скажите, пожалуйста, почему она нам ничего не сказала?

– Ваш дедушка уже несколько лет как умер, когда мы влюбились друг в друга. Но она знала, насколько сильно вы ее любите, и боялась причинить вам боль. Прошло время. Несколько раз она говорила, что все расскажет вам, но, видно, так и не нашла подходящего момента.

Он уставился в пустоту, погрузившись в свои мысли. Мы молча ждем, пока он предается воспоминаниям о Миме, которую мы не знали. Наконец он продолжает:

– Знаете, она сопротивлялась. Боролась со своими чувствами. Она отказывалась любить другого мужчину, не вашего деда. Но любовь сильнее воли. Мы были счастливы. О да… бесконечно счастливы.

Голос Жоржа дрогнул. У меня перехватывает горло. Образ влюбленной Мимы меня сокрушил. Я рада этому счастью, о котором не знала.

– Вы никогда не хотели жить вместе? – спрашивает Эмма.

– Мы думали об этом не раз, но наши отношения были до того идеальны как есть, что мы боялись их испортить. Мы считали, у нас есть время. А годы промчались с безумной быстротой. Однако у нас было правило, которое мы никогда не нарушали: видеться каждый день. На несколько часов или несколько минут.

– Не может быть, – возражаю я. – Я жила у нее много лет, а потом очень часто навещала. Я бы наверняка знала.

Жорж смотрит на меня так, будто до меня только сейчас дошло, что Санты не существует.

– Не было и дня, чтобы мы не виделись, – повторяет он, улыбаясь.

Моя сестра смеется:

– Это так на нее похоже – оставить нам в наследство сюрприз!

20:14

Мы покидаем Жоржа, пообещав оставаться на связи.

– Он мне нравится, – заявляет Эмма, идя к дому Мимы.

– Кажется, мне тоже.

– Не очень сердишься?

– Конечно, нет.

Она хорошо меня знает и понимает, что я лгу. Конечно, я сержусь. Я бы хотела, чтобы Мима рассказала мне о Жорже, делилась со мной своими секретами, как я с ней моими. Хотела, чтобы она мне не лгала и не мучилась чувством вины. И чтобы не мучилась я. Виной, которую испытывала каждый раз, когда оставляла ее одну. Я представляла себе ее в пустом доме, и у меня щемило сердце. Мне казалось, что я ее бросаю. Я бы порадовалась за нее. Больше всего меня обижает, что она могла бы об этом догадаться.

Проходя мимо дома Гарсия, я вижу в саду Жоакима. Он машет мне рукой. Я в ответ показываю средний палец.

Тогда

Февраль, 2014

Агата – 28 лет

В дверь моей квартиры стучат. Не могу сообразить, который теперь час. Я не мылась три дня, от меня пахнет лежалой рыбой, но человек за дверью настойчив, и я открываю.

Их двое. Мои дядя и тетя. Судя по их лицам, они пришли не в «Монополию» играть.

– Мима сказала нам, что ты потеряла восемь килограммов, – начинает он.

– …