Читаем Океан на двоих полностью

Я идеализировала эту неделю. В предшествующие ей дни, борясь со своими страхами, я убеждала себя, что она будет отличной. Это не так. Она лучше. Она полна несовершенств, непринужденного молчания, громкого смеха. Эта неделя похожа на наши прежние времена в той мере, в какой она нас объединила. Я вновь обрела Агату, но не совсем такой, какой ее оставила. Она верна себе, такая же пылкая и склонная к крайностям, но я чувствую, что она стала увереннее, словно выбралась из густого тумана. Пять лет каждая писала свою жизнь от первого лица в единственном числе. На короткий момент вдоха мы свернули с общей дороги и пошли параллельными путями. Этот крюк длиной в пять лет объединил нас. Мы могли измениться, не узнать друг друга или, наоборот, совсем не измениться и друг друга не выносить, но нам понадобилось меньше минуты, чтобы продолжить путь бок о бок. Нас связывает нечто более мощное, чем все ссоры, более прочное, чем все различия, теперь я это чувствую и этим сильна.

Когда я вышла из воды, поднялся легкий ветерок. Я бегу к своим вещам, чтобы закутаться в полотенце. Старик с чайками, зарывшись ногами в мокрый песок, бросает корм в воду. Я приветствую его кивком головы.

– Вали отсюда, засранка! – отвечает он.

Я вытираюсь, ломая голову, почему этот человек так агрессивно отвергает человеческие отношения. Может быть, он до такой степени несчастлив, что защищается. Или люди, которых он встречал, приносили ему только горе. Мне бы хотелось показать ему, что не все желают зла, что можно быть вежливым и дружелюбным, ничего не ожидая взамен и не стремясь обидеть. Я надеваю платье и подхожу к нему, уверенная, что всего можно добиться лаской, если найти нужные слова.

– Месье, я восхищаюсь тем, как вы каждое утро приходите кормить чаек.

Он не сводит глаз с горизонта, продолжая бросать птицам пригоршни корма. Вблизи я вижу, что это креветки и маленькие рыбки. Никаких признаков того, что он меня услышал. Я не сдаюсь:

– Похоже, вы делаете это давно?

Старик медленно поворачивает голову и смотрит на меня. Чайки с криком кружат вокруг нас. Глаза у него почти прозрачной голубизны, а кожа неестественно гладкая. Я улыбаюсь и повторяю вопрос:

– Вы делаете это давно?

Он запускает руку в сумку и, зачерпнув горсть креветок, швыряет мне прямо в лицо:

– Ты дура от природы или учишься по вечерам?

Тогда

Декабрь, 2007

Эмма – 27 лет

Завтра Рождество, и я получила подарок авансом: Агату выписывают из клиники.

Врачи хорошо позаботились о ней. Они говорят, что она страдает депрессией и тревожным расстройством. Ее подлечили, и она будет проходить терапию.

Она поклялась мне, что больше не хочет умереть.

Но поняла это не сразу. Очнувшись после своей «глупости», она жалела, что ей не удалось.

Писать фломастером на стенах – вот это глупость. Разбить стакан – глупость. Отрезать себе челку – глупость. Но проглотить две упаковки противотревожного препарата – это называется попыткой самоубийства.