Читаем Океан на двоих полностью

Животных называют нашими друзьями, и недаром. Мистер Картошка был продолжением меня, цоканье его лап по полу сопровождало меня повсюду, он чувствовал мои эмоции, иногда даже до того, как их ощущала я. Когда мне было грустно, он клал голову мне на колено, и любовь, которую я читала в его глазах, любовь безусловная и не осуждающая, какую могут подарить только животные, немного утешала меня. Я не знала, что можно любить животное сильнее, чем людей. Он здесь, у меня на руках, еще теплый, но уже ушел. На этот раз он меня не утешит. У меня кружится голова.

Мима меня обнимает. Она сдерживает свое горе, уступая место моему. А ведь я знаю, как она тоже любила общество Мистера Картошки. Все дни он проводил с ней. Она связала ему попонку для холодных дней и, невзирая на мой запрет, часто выкладывала остатки обеда в его миску.

Не знаю, как буду жить без него.

Я звоню Эмме, мне нужно с ней поговорить, как всегда, когда мне плохо. Попадаю на автоответчик, она, наверное, на работе. Оставляю ей сообщение.

Мы сидим так довольно долго, может быть, час, не зная толком, что делать. Слегка оглушенные.

– Хочешь, пойдем к ветеринару? – предлагает Мима. – По-моему, дальнейшим должен заниматься он.

Она не произносит это слово. Кремация. Такие слова говорят шепотом или заменяют многоточием.

– А можно похоронить его в саду?

Рыдание не дает мне договорить.

– Мистер Картошка упокоится под гортензиями, – отвечает Мима.

Я улыбаюсь. Она воевала с ним, чтобы он не задирал ногу на ее гортензии.

Мима говорит, что надо насыпать в яму негашеной извести, прежде чем закопать. Я еду в магазин, взяв с нее обещание не начинать ничего без меня. Подходя к стоящему на тротуаре скутеру, я замечаю машину Жоакима, припаркованную у его дома. Я думала, он на работе, и не хотела его тревожить, но он здесь, его руки здесь, его губы здесь, его голос здесь, он обнимет меня крепко-крепко и соберет воедино все рассыпанные кусочки.

Я толкаю калитку, его родители в это время работают, мне ничего не грозит, его мать меня не укусит. Стучу в дверь, никто не отвечает. Я обхожу дом, заглядываю в окна. Мое лицо залито слезами. Никогда еще он не был мне так нужен. Я нахожу его у него в комнате. Наши глаза встречаются сквозь стекло. Не знаю, что он читает в моих, но в его взгляде все написано ясно: «Черт, я спалился, трахая другую женщину».

Тогда

Октябрь, 2007

Эмма – 27 лет

Выйдя из бассейна, я обнаруживаю на автоответчике два сообщения.