Читаем Океан полностью

Рыбалка под Островком почти не дала улова: днище ещё не привлекало крупных рыб и обитателей щелей меж корней, а мелочь Гар решил не трогать — да и толку в ней мало. Их запасов пищи теперь хватит не на одну Луну.

Плыли они теперь чуть ли не быстрее, чем вообще когда-либо Гару случалось плыть.

Ветер дул сильно — прямо как перед штормом! Но штормов, к счастью, пока не случалось! Это не могло не напрягать: в Великом Потоке сейчас как раз самый сезон! Волны вздымаются выше пляжа, а дождь идёт — буквально стеной!..

Здесь же донимал только холод. И ещё то, что Солнце теперь всходило над горизонтом совсем низко, и светило словно слабее: тепла почти не ощущалось. Гар обрадовался, когда были готовы новые рубы — теперь в них имелись короткие отрезки, закрывавшие и основания рук и ног! Вот только с завязками Мария напортачила — пришлось снова переделывать их.

Летучих рыб, как назвал их Гар, они теперь подбирали с носовой части пляжа почти каждое утро. Но Лайя на третий раз стала воротить от них нос: «Фу-у! Тошнит!..»

Когда Глаз Мира встал почти над головой, она надумала, наконец, рожать.

Такого кошмара Гар давно (Ну, вернее, никогда!) не переживал!

Если бы не спокойная и неколебимая уверенность Марии, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось!.. От криков жены его пробирала дрожь, и чья-то ледяная рука сжимала сердце!

Но вот, поощряемая советами и приказами Марии, Лайя поднатужилась наконец как следует!..

Гар увидал показавшуюся головку!..

— А-а-а!.. — он закричал вместе с Лайей.

Мария же просто деловито подставила руки… Порядок!

Всё! После здорового шлепка по заднице, сморщенное красное создание, покрытое мерзкой слизью, разинуло ротик, и заорало.

Гара затрясло — сначала от облегчения, что оба — и мать, и сын — живы! А затем — и от радости! И пусть его сын пока ничего не соображает, и даже не открывает глаз — но он уже дышит! Кричит! Уже живёт! Вот молодец! Ф-ф-у-у-у…

Мария деловито обтёрла крошечное тельце губкой из Покрывала, и сунула ребёнка Гару в руки:

— Поздравляю, Вождь! У вас родился сын! Как… назовёте?

Гар сглотнул, и попробовал немного расслабить словно сведённые судорогой руки: держать крошечного сына оказалось… волнительно, и жутковато. Да и дурацкий восторг переполнял его: чуть не забыл, что он — Вождь, и не доложен другим показывать…

Он поднял тельце к Солнцу:

— Я, Гар, вождь Племени Гара, нарекаю тебя Майк! Теперь ты — мужчина из Племени Гара!

— Отлично. Поздравляю. — будничный тон Марии несколько отрезвил его, и он передал младенца снова в протянутые руки. Мария недрогнувшей рукой перевязала пуповину. Довольно кивнула, — Теперь — мать!

Мать, из которой Мария, пока Гар восторгался и нарекал, извлекла послед, оказалась в состоянии принять ребёнка. И даже приложила его к груди! Крошечный ротик как бы сам нашёл сосок, и стал пытаться сосать… Лайя заворковала, что-то нежное и бессмысленное приговаривая. Гар умилился.

Однако Мария снова отрезвила:

— Молоко должно появиться завтра. Или послезавтра. Поэтому пусть пока сосет то, что есть — молозиво. Ладно, я пойду полоскать губку, а вы, Вождь, должны избавиться от последа!

Они встали с двух сторон Котла: Мария полоскала водой из половинки кокоса и выжимала губку. Гар, вспомнив нужные слова, громко, чтобы отогнать Демонов воды и воздуха, декламировал:

— … и навсегда отойдите от наречённого мужчины из Племени Гара! И пусть Небо, Тапа и Господь-Создатель всегда хранят душу сего младенца!

Мария, устало кивнув, отправилась назад к шалашу: теперь можно было протереть и тело молодой матери. Гар, докончив ритуал, бросил послед в Котёл, призвав Демонов взять его за младенца во искупление…

Порядок. И спасибо Марии: если б не напомнила — он мог и забыть про свои обязанности Вождя и, по совместительству теперь — и Шамана!

Велев ногам прекратить дрожать, он направился к шалашу.

Теперь у них на Острове было нескучно.

Собственно, скучать-то им не приходилось и все предыдущие Луны, но сейчас…

Это оказалось нечто особенное! Так близко Гар никогда не сталкивался с ребёнком. Вернее — со своим ребёнком! Когда дети орут в соседних шалашах — это одно. Раздражает. А сейчас… Хм!

Первые несколько дней крошечное создание как бы попискивало… А вот потом у него прорезался Голос! Да какой!

Когда его сын требовал еды, или чистую губку, Гар готов был лезть на Вышку, или бежать на другой конец Островка — дрожь пробирала похлеще, чем от рёва раненного Бомстера!

Руб младенцу пока не делали: для тепла и комфорта вполне хватало и кокона из кожи Покрывала. Между ног малыша всегда была вставлена очередная сухая губка — пока использованная, промытая и отжатая над Котлом, сушилась… Гар не высыпался. Но вскоре привык: спал теперь урывками, днём, утром или вечером — когда удавалось.

Через две недели, когда новая Вышка поднялась над Островком почти вдвое выше, чем старая, разобранная и использованная Гаром для укрепления новой, Океан стало видно гораздо лучше.