Читаем Ограда полностью

Ограда

Опять пришел он, над тобой склонился,

Опять…

Андрей Белый.

«Я так тебя любил, что даже ангел строгий…»

Я так тебя любил, что даже ангел строгий,Над скорбною землей поникнувший челом,Благословил меня опущенным крыломПройти по сумраку сияющей дорогой.Я так тебя любил, что Бог сказал: «ВолшебнымПройди, дитя, путем в творении моем;Будь зачарован им, лобзайся с бытием,И каждый день встречай мой мир псалмом хвалебным».Но – я не знаю кто – в меня пустил стрелой,Отравленной людским кощунственным проклятьем.Но – я не знаю кто – сдавил меня объятьем,Приблизивши ко мне свой лик истомно злой.Но – я не знаю чей – запал мне в душу севЖеланья жгучего порока и паденья.Но – я не знаю чье – открылось мне виденье,Слепительным огнем обманчиво зардев.Я так тебя любил. Что думал пронестиСосуд моей любви, столь хрупкий, невредимымСреди кромешной тьмы, затканной алым дымом.Я не сумел, не смог. Прости меня, прости!

«Слушай! В скорби оправданье бытия…»

Слушай! В скорби оправданье бытия.Он сказал: Везде страданье, там где я.Припадем к нему, не бойся; Бог с тобойС ним неслыханное счастье и покой.Черною ризою укройся, и в глухую ночь,Ты приди, приди в ненастье на мое крыльцо;Постучи рукою зыбкой, попроси помочь;Если выйду – глянь с улыбкой в скорбное лицо.Ты от века и до века мне родна;Ты со мною, но иною мне дана.Над иной, с тобою схожей, я поник,Да прозрю в ней твой и Божий светлый лик.

«Милая, лента скамейки…»

Милая, лента скамейкиПару деревьев связала;В тень самородного залаМы подымались от речки…Были там бледны и клейкиЛистики робкой березы;Там щеголяли стрекозыНежным узором насечки,Легшим на легкие крыльца,Будто случайная пы́льца.Милая, в мир мы вступалиТрудной дорогой направясь;Светлая, чистая завязьНаст, сочетала так рано;В мире несметной печали,В мире потерь непреложных –Ждем мы свершений неложных,Ждем мы разрыва тумана;Он не случайною пыльюЛег на обмокшие крылья.

Сентябрь 1905.

Элегия («Был звон веселый и пасхальный…»)

Был звон веселый и пасхальный.Стоял беспомощный апрель.К тебе, по-своему печальной,Я внес моих печалей хмель.И два цветка ты прикололаНа блузку сбоку на груди,И вновь надежду поборола,И вновь шепнула: уходи!Ушел, опять надеждой светел,В лице по-прежнему угрюм.Я вновь на зов твой не ответил,Как ты – на голос тайных дум.Прошла к себе ты. Прячешь в спальнойЛицо в холодную постель.Под ним веселый и пасхальныйИдет беспомощный апрель.