Читаем Огни Небес полностью

— Из-за своей глупой гордости я возомнила, что снова сумею ее одолеть, и из-за моей трусости она… она смогла… она… Если б я не была так перепугана, что и плюнуть не могла, то что-нибудь да сделала бы.

— Трусость? — Глаза у Бергитте расширились в откровенном недоверии, в голосе послышалось презрение. — И ты? Мне казалось, у тебя больше здравого смысла и ты не станешь равнять страх с трусостью. Ты могла бы бежать из Тел'аран'риода, когда Могидин отпустила тебя, но ты осталась, чтобы бороться. Ты не смогла — в этом нет твоей вины. Стыдиться нечего. — Глубоко вздохнув, Бергитте потерла лоб, потом подалась вперед: — Слушай меня внимательно, Найнив. За все происшедшее я тебя нисколько не виню. Я видела, но не могла пошевелиться. Если б Могидин связала тебя узлом или выпотрошила, как рыбу, я бы все равно не чувствовала своей вины. Я сделала все, что могла и когда могла. Ты поступила точно так же.

— Это не одно и то же. — Найнив попыталась изгнать из голоса пыл. — Это моя вина, что ты оказалась тут. Только моя. Если ты… — Она замолкла, опять сглотнула. — Если ты… промахнешься… когда сегодня будешь стрелять, то я хочу, чтоб ты знала — я пойму.

— Я никогда не промахиваюсь, — сухо отчеканила Бергитте, — и в тебя целиться не буду.

Она начала доставать из шкафчика и выкладывать на маленький столик недоделанные стрелы, ошкуренные древки, стальные наконечники, каменную баночку с клеем, тонкую бечевку, серые гусиные перья для оперения. Как только удастся, Бергитте собиралась и новый лук себе смастерить. Лук Люка она обозвала узловатым суком, что слепой идиот обломал в глухую полночь со свилеватого дерева.

— Найнив, ты мне нравилась, — сказала Бергитте, выложив свои принадлежности для работы. — Колючки и все такое, без прикрас. Но такая, какой стала теперь, ты мне разонравишься…

— Теперь у тебя нет причин меня любить, — жалким голосом промолвила Найнив, но Бергитте продолжала говорить, не поднимая на нее взора:

— …и я не позволю тебе унижать меня, умалять мои поступки и решения, беря на себя ответственность за них. У меня было несколько подруг, но у большинства из них характер как у снежных призраков.

— Мне бы хотелось, чтоб когда-нибудь ты назвала меня своим другом. — Что это, Света ради, за снежные призраки? Несомненно, нечто из прошлых Эпох. — Я бы никогда не посмела обидеть тебя. Я просто…

Бергитте не обращала на нее внимания, разве что голос повысила. Она будто поглощена была своими стрелами.

— Я с удовольствием полюблю тебя, неважно, какие чувства будут у тебя ко мне. Но этого не случится, пока ты снова не станешь собой. Смириться с тобой, с бесхребетной нюней, коли ты такая теперь, я смогу. Я воспринимаю людей такими, какие они есть, а не такими, какими хотела бы видеть. Иначе я с ними расстаюсь. Но ты — не такая, какая есть, и мне ни к чему выслушивать причины, почему ты прикидываешься не пойми чем. Так вот, Кларин поведала мне о твоей стычке с Керандин. Теперь я знаю, как поступить в следующий раз, когда ты назовешь мое решение своим. — Она энергично взмахнула ясеневым прутом, свистнул рассекаемый воздух. — Уверена, Лателле счастлива будет принести побольше розог.

Найнив заставила себя разжать челюсти, с трудом, как сумела, смягчила тон.

— Со мной ты вправе поступать, как тебе угодно. — Кулаки, комкавшие подол, дрожали сильнее, чем голос.

— Ага, характер прорезался? Самый краешек? — Бергитте усмехнулась, весело и в то же время с поразительной жестокостью. — Сколько ждать, когда он ярким пламенем полыхнет? Если понадобится, я сколько угодно розог переломаю. — Ухмылка пропала, лицо Бергитте стало серьезным. — Я или заставлю тебя понять правильность всего, или прогоню прочь. Иного выбора нет. Илэйн я не могу покинуть и не покину. Эти узы — честь для меня, и я исполню свой долг. И я не позволю, чтобы ты думала, будто можешь решать за меня или полагать мои решения своими. Я сама по себе, а не твой придаток. А теперь ступай. Мне нужно закончить эти стрелы, если я хочу иметь такие, которые будут лететь верно. Убивать тебя я не желаю, не хочу, чтобы это даже случайно произошло. — Откупорив баночку с клеем, Бергитте склонилась над столом. — Выходя, не забудь сделать реверанс, как пай-девочка.

Найнив спустилась по ступенькам и только тогда дала выход гневу, яростно стукнув кулаком по колену. Да как она смеет?! Неужели думает, что может просто?… Неужели она думает, что Найнив смирится с… А ведь ты готова была снести все, что ей захочется с тобой сделать, тихонько прошептал внутренний голос. Я сказала, что она может меня убить, огрызнулась Найнив, а не измываться надо мной и втаптывать в грязь! Того и гляди, вскоре все станут угрожать ей той проклятой шончанкой!