Читаем Огни небес полностью

Хотя, если задуматься, Морейн не часто повышала голос, а когда это случалось, добивалась много меньшего, чем ей хотелось. Так было и задолго до того, как она начала так странно вести себя с Рандом. Хранительницы Мудрости тоже ни на кого не кричали – разве что иногда друг на друга. И сколько бы Хранительницы ни ворчали, что вожди, мол, больше их не слушают, они, по-видимому, с прежним успехом гнут свою линию. Есть старая поговорка, которую Эгвейн раньше совсем не понимала: «Тот силится услышать шепот, кто крика слышать не желает». Больше она на Ранда кричать не станет. Тихий, твердый, подобающий настоящей женщине голос – вот что главное. Тогда, выходит, и на Найнив ей орать не следует: она ведь женщина, а не раскапризничавшаяся девчонка.

Эгвейн поймала себя на том, что хихикает. Тем паче не нужно повышать голос на Найнив, раз негромкие слова возымели на нее такое действие.

Наконец в палатке вроде бы стало потеплее, и Эгвейн, вскочив на ноги, принялась быстро-быстро одеваться. Однако ей все-таки пришлось разбить ледок в кувшине с водой, и она протерла глаза ото сна и сполоснула рот. Набросив на плечи плотный темный шерстяной плащ, девушка развязала жилки Огня – оставлять их соединенными нельзя. Огонь – стихия весьма опасная и сама по себе. Когда Эгвейн выскочила из палатки, пламя в очаге исчезло. Девушка торопливо зашагала по лагерю; холод сжал ее, точно ледяные тиски.

В темноте еле виднелись лишь ближайшие палатки – невысокие тени, которые могли быть валунами на неровной земле, но лагерь простирался по горным склонам на несколько миль в обе стороны. Те высокие зубчатые пики не были Хребтом Мира – главный кряж вздымался гораздо выше, и до него было еще несколько дней пути на запад.

Эгвейн нерешительно приблизилась к палатке Ранда. Сквозь клапан входа пробивалась щелочка света. Когда девушка подошла ближе, перед ней будто из-под земли появилась Дева – роговой лук за спиной, колчан на поясе, в руках – копья и щит. Других Дев Эгвейн в темноте не различила, но она знала: они на посту, пусть даже в окружении шести кланов, заявивших о верности Кар’а’карну. Миагома находились где-то к северу отсюда, двигаясь параллельной колонной, – Тимолан и словом не обмолвился пока о своих намерениях. Где остальные кланы, Ранду было безразлично. Все свое внимание он сосредоточил на ускоренном марше к Джангайскому перевалу.

– Он не спит? Так ведь, Энайла? – спросила Эгвейн.

Дева кивнула, шевельнулись лунные тени.

– Он мало спит. Но человек не может обходиться без сна. – Голос у нее звучал как у матери, беспокоящейся о сыне.

Тень возле палатки шевельнулась, превратившись в Авиенду, кутающуюся в шаль. По-видимому, холода она не испытывала, а час-то уже поздний.

– Я бы колыбельную ему спела, если б считала, что толк будет. Слышала, что над младенцем женщина может и всю ночь не спать, но взрослому-то мужчине надо знать, что другим хочется к своим одеялам. – Авиенда, а вместе с ней и Энайла тихонько засмеялись.

Покачивая головой и дивясь странности айильцев, Эгвейн наклонилась и заглянула в щелочку. Палатку освещало несколько ламп. Ранд был не один. Глаза у Натаэля ввалились, он с трудом сдерживал зевоту. Ему-то спать хотелось. Ранд лежал возле одной из позолоченных масляных ламп и читал потрепанную книгу в кожаном переплете. Если Эгвейн права, то это какой-нибудь перевод «пророчеств о Драконе».

Вдруг Ранд перевернул назад несколько страниц, прочитал и рассмеялся. Эгвейн старалась убедить себя, что ничего безумного в его смехе нет, одна лишь горечь.

– Превосходная шутка, – сказал Ранд Натаэлю, захлопнув книгу и кинув менестрелю. – Прочитай страницы двести восемьдесят седьмую и четырехсотую и попробуй сказать, что я не прав.

Выпрямившись, Эгвейн поджала губы. Нет, с книгами нужно бережнее обращаться! Но в присутствии менестреля ей с Рандом говорить нельзя. Стыд и позор, что он взял себе в собеседники человека, которого едва знает. Нет. С Рандом бывает Авиенда, частенько наведываются вожди, Лан приходит каждый день, и Мэт иногда заглядывает.

– Почему ты не осталась там, Авиенда? Будь ты с ним, может, он захотел бы поговорить о чем-то ином, а не об этой книге.

– Эгвейн, ему захотелось поговорить с менестрелем, а при мне они редко беседуют. Только один на один. Если б не вышла я, ушли бы они с Натаэлем.

– Как я слышала, дети – сплошные заботы. – Энайла рассмеялась. – А от сыновей так вообще жизни нет. Может, еще когда-нибудь расскажешь мне правду об этом, раз ты теперь от копья отказалась.

Бросив на нее сердитый взгляд – в темноте лунным отсветом блеснули глаза, – Авиенда с видом обиженной кошки зашагала к своему месту у палатки. Энайле и это показалось забавным – она от смеха за бока схватилась.