Читаем Огни Камелота (СИ) полностью

Топот ног он услышал заранее, а за ним различил бряцание кольчуги. Дверь ударила о стену, распахнувшись, и четверо рыцарей внесли своего короля. Мигом забывший о своей пояснице Гаюс велел положить его на кушетку и вкратце рассказать, что произошло. Услышав про стрелу, он кивнул, на ходу собирая нужные лекарства и бинты, отогнал столпившихся у кровати мужчин и присел на разумно подставленный ими стул.

- Доложите обо всем королеве, – велел Гаюс Леону.

Тот, кивнув, потащил за собой Элиана и Персиваля. Годрик остался в комнате, в сильном волнении наблюдая за работой лекаря. Старик дал раненому понюхать сильнопахнущую жидкость в прозрачной склянке, и тот, очнувшись, чихнул, тут же скривившись от резанувшей боли.

- Будьте здоровы, – невозмутимо пожелал Гаюс.

Некоторое время он работал в относительной тишине, нарушаемой только рваным дыханием короля. А потом снова со стуком распахнулась дверь, впуская двух женщин. Пенелопа с разбегу кинулась к Годрику, забыв от радости обо всех приличиях. Закинув ему руки на шею, она стиснула его в бурных объятьях. Расплывшийся в широченной улыбке рыцарь сжал ее в ответ, спрятав на минуту лицо в ее медной косе. Гвен тем временем остановилась над кроватью мужа. Лицо ее полыхало гневом, ладони взлетали в такт словам.

- Как ты мог?! Полез! В лес, кишащий бандитами Одина! С маленьким отрядом! После того, как один патруль уже убили! А я ведь чувствовала, что это ловушка, и ты это тоже знал, но ты все равно полез! А мне волноваться?!

- Гвиневра... – слабым голосом попытался вставить слово в поток возмущений жены Артур, но та этого даже не заметила.

- Я что просила?! Не рисковать собой! Ты не понимаешь, что за тебя весь Камелот переживает? Я уже не говорю о себе, но подумай о королевстве. Что будет с ним, если король погибнет, потому что отправился прямиком в ловушку всего с парой рыцарей? Эгоист!

- Гвиневра...

- И не надейся, что ранение поможет тебе избежать моего гнева! Нет, ты подумай... – тут она оборвала сама себя, вдохнув немного воздуха. – Он еще и ранен! Ты вообще издеваешься?!

- Гвиневра!

- ЧТО?!

- Ты такая красивая сейчас.

Королева опешила.

- Когда ору на тебя?

- Ага...

- Знаешь, дорогой, у тебя какая-то болезненная расположенность к тем, кто на тебя орет.

- Может быть.

- Ты хоть слово разобрал из того, что я наорала?

- Не-а...

- Гаюс, – с женщины слетел весь запал, все возмущение, она обеспокоенно и взволнованно обернулась к лекарю. – Гаюс, с ним все будет хорошо?..

- Не волнуйся, Гвен, – улыбаясь, ответил старик. – Он потерял много крови, но рана не опасная. Уже через две-три недели ты сможешь самолично его убить.

Годрик и Пенелопа, со смехом наблюдавшие за семейной сценой друзей, не разрывая объятий, усмехнулись. Гвиневра ответила благодарной улыбкой на слова лекаря. Гаюс собрал свои склянки и ушел к столу, чтобы королева могла занять его место. В ней не осталось ни следа гнева, она села на стул и положила ладонь на пылавший от жара лоб мужа. Король блаженно закрыл глаза.

Следующим и последним в покои влетел Мерлин. Ноги его все еще заплетались, на бегу он забирал то влево, то вправо, но взгляд был осмысленный – и жутко виноватый. Гаюс знал, что его мальчик теперь будет винить себя за все, что случилось – и за то, что не был рядом с женщинами, спасавшими Камелот, и за то, что не был рядом с Артуром, когда его ранили. Волшебник выглядел взъерошенным, взволнованным, перепуганным и дико отчаявшимся. Казалось, он готов рвать на себе волосы и скулить, как тот злодей, напавший сегодня днем.

- Артур! – выпалил он, подлетев к кровати друга. От его возгласа даже почти уже впавший в лихорадочный сон король открыл глаза. – Боги, я же...как...прости меня, я должен был...я не должен...а-а-а! – Мерлин то ли прорычал что-то, то ли всхлипнул и запустил длинные пальцы в волосы.

- Мерлин, – ласково обратилась к нему Гвен, – не вини себя. Там были рыцари. Что бы сделал ты, если бы отправился вместе с ними?

Гаюс мог бы многое рассказать ей о том, что бы мог сделать Мерлин, если бы отправился вместе с ее мужем. Если бы не пошел в таверну.

- Да я...я должен был быть там! Я не должен был пить! Я идиот!

- Ну... – прохрипел Артур, снова прикрывая глаза, – хоть один плюс...Мерлин больше...не будет пить...

И все в комнате – Гаюс, Годрик, Пенелопа и Гвен – весело расхохотались. Мерлин жалобно посмотрел на них, а король только слабо улыбнулся.

В полумраке тихо оплывали свечи. В приоткрытое окно врывался разбушевавшийся к ночи промозглый октябрьский ветер, разгоняя духоту, пропитанную запахами лекарств и крови. За дверью слышалось сопение старого лекаря, наконец переставшего маяться болевшей поясницей и уснувшего. Мерлин отослал его спать почти сразу, успокоив, что, конечно же, знает, как следить за раненым. Опыт, в конце концов, немаленький.