Стыдно приходить в этот новый мир иждивенцем, в него хочется входить хозяином, чтобы тебя уважали не только жители освобожденной Европы, но и ты сам себя уважал. Бой выдержан, и надо вставать и идти помогать раненым, закрывать глаза убитым. И думать, как выдержать следующий бой. А ведь он может быть, и он обязательно будет. Только вот у немцев сил может оказаться намного больше, чем у словаков. А может быть, они и не успеют? Слабое утешение. Буторин хорошо знал, что на войне нельзя мечтать, надеяться на что-то только потому, что тебе этого хочется. Нет, война – самая большая реальность на всем белом свете. В ней нет места выдумкам и фантазиям. На войне работает только один закон – закон причинно-следственной связи.

<p>Глава 9</p>

Звук автомобильного мотора Шелестов услышал сразу, как только открыл окно дома. Это ехала грузовая машина, и в этом не было ничего удивительного. Но вот звуки мотора еще одной машины послышались левее, с другой стороны поселка, а потом и третьей машины. Первая же мысль, которая пришла в голову, была: поселок окружают с трех сторон.

– Борис, иди сюда, – позвал он Когана.

Разведчик, чистивший автомат, отложил разобранные части оружия и, вытирая руки тряпкой, подошел к окну. Судя по тому, как лицо Когана помрачнело, он подумал о том же. Здесь в доме с пленным немецким инженером кроме русских разведчиков оставались и два словака – Томаш и Ладислав. Все четверо по очереди несли караул снаружи. Сейчас Ладислав спал на кровати в углу, а Томаш был где-то на улице. Шелестов оглянулся на Штернберга. Глаза немца бегали, он явно прислушивался тоже к звукам с улицы. Но после одного короткого и энергичного разговора немец стал понимать, что близость его товарищей вовсе не означает скорое спасение. Скорее, наоборот – она означает его скорую гибель. Советский командир пообещал убить его, если только возникнет угроза захвата инженера немцами. Так что сейчас инженер больше боится, чем надеется на спасение.

Снаружи к окну подошел Томаш и, прислонившись спиной к стене, тихо заговорил:

– Немцы. На четырех грузовиках. Вошли в поселок с трех сторон и обыскивают каждый дом.

– Много их? – спросил Коган. – Поселок плотно окружен или можно пробраться?

– Пока не знаю. Давайте я на крышу поднимусь. За дымовой трубой меня будет не видно, хоть осмотрюсь.

– Давай, – согласился Шелестов и попросил Когана: – Буди Ладислава, и давайте собираться. Вырвемся или нет, а пробовать надо. Если нас в этом доме заблокируют, то точно уже будет не вырваться. Пока еще есть шанс уйти.

Ладислав только открыл глаза, выслушал две первые фразы и сразу все понял. Он поднялся, как пружина. Сразу бросился к своему автомату, пересмотрел снаряженные магазины, проверил свой пистолет и пачки автоматных патронов в своем рюкзаке. Разведчики быстро собирались, складывая все необходимое в два солдатских вещмешка и один рюкзак, включая и остатки еды, армейские фляжки с водой. Гранат, к сожалению, было всего две, и те громоздкие немецкие «колотушки». Через двадцать минут с крыши спустился Томаш и вошел в дом.

– Местность относительно открытая, хорошо видно, что все улицы и переулки они блокировали постами. На каждом по пять-шесть человек. В основном всех, кто пытается пройти по этой улице, останавливают и обыскивают чуть ли не до белья. Но потом не отпускают, а отводят к стене или сажают в кузов машины. Так что если пробиваться, то сразу с боем.

– Прорываться к реке смысла нет, – заявил Коган. – Если там нет лодки или еще какого-то плавсредства, соваться бесполезно. Да еще с пленным. Лес далеко, до него нам не добежать с этим балластом, а вокруг все открыто.

– А если внаглую! – вдруг предложил Шелестов. – Они начали прочесывание поселка с севера на юг? Дойдут к этому дому еще не скоро. Машина далеко от нашего дома, Томаш?

Подпольщик непонимающе посмотрел на Михаила, потом кивнул и, схватив газету и карандаш, набросал схему: контур поселка, основные улицы, реку неподалеку, две дороги, сходящиеся на главной площади, и грузовики с трех сторон поселка. Получалось, что ближайшая машина находилась через два дома от дома, в котором прятались разведчики.

– Здесь сад? – обвел карандашом участок местности на схеме Шелестов.

– Огороды, заборы, плетенные из ивняка. Но со стороны машины, которая стоит у крайнего дома, огороды видны хорошо.

– Надо, чтобы кто-то отвлек немцев на улице и прорваться к машине, предложил Коган. – А потом по газам и в любую сторону. Лучше к нашим на болота. Если они не перекрыли дорогу у мельницы, то можно прорваться туда к болотам, где наши держат позиции у самолета. Давайте я их отвлеку! Кто громко умеет свистеть?