Читаем Огненный воздух полностью

– Не угадал ты, Оскар, – покачал Буторин головой. – Вот что значит невоенный человек. Что такое танк? Большая груда железа, которая правда умеет передвигаться, стрелять из пушки и пулемета. А что такое танк без пехоты, да еще в лесу? Ну, свалит он собой пару-тройку деревьев…

– Главное, отсечь пехоту, – подсказал Вишко. – Без прикрытия пехоты танк на незнакомую позицию не полезет. И вообще не полезет. Вы знаете, какая тактика была у вермахта до июня сорок первого года, пока Гитлер не напал на Советский Союз? Первыми в атаку шли танки, а за ними шла пехота, надежно прикрываясь броней. Танк утюжил окопы и огневые точки гусеницами, те, которые не успел уничтожить огнем из пушки и пулемета на расстоянии, а следом в эти окопы уже заходила пехота. А после столкновения с Красной Армией наших друзей вермахт кардинально поменял тактику.

– И? – Бицек непонимающе уставился на Вишко.

– И все! Теперь вперед у них идет пехота, а танки идут следом, прикрывая огнем. Пехота защищает танки от противотанковых средств: гранат, противотанковых ружей, бутылок с зажигательной смесью. Немцы потеряли в Советском Союзе слишком много танков. Они не успевают пополнять их количество.

– После Курской дуги, – добавил Буторин, – а потом и после разгрома группы армий Центр вермахт фактически лишился основной части своей ударной танковой силы. Так что теперь их танкисты стали осторожнее. Это вам не сорок первый год, когда они окружали и давили наших безоружных солдат гусеницами в чистом поле. Так что, Оскар, займись бутылками с бензином. Другого средства нам не успеть подготовить. Это для ближнего боя с танками, если они сдуру зайдут в лес. Ну а самые основные танкоопасные направления мы заминируем. Ну и для пехоты устроим несколько сюрпризов. Давай, Вишко, разгружаем гостинцы!

Минеры работали быстро и умело. Взрывать мосты Буторин не собирался. Этим он бы осложнил продвижение своих же войск, когда они начнут Восточно-Карпатскую операцию. Бицек видел шесть танков, спущенных с железнодорожных платформ. Но сколько их будет всего, какими силами Юнге захочет задавить защитников в этом лесу? Здравый смысл подсказывал, что штандартенфюрер не пошлет в бой ни дивизию, ни полк. Даже если он узнает, что подпольщики отбили гаубичную батарею. Ну, роту пехоты, ну, батальон! Ну, шесть танков, ну, пусть десять.

– Вот здесь две противотанковые мины, – командовал он. – Видите участок местности после моста: он зажат между крытым спуском в балку и бугром, поросшим старыми деревьями? Если хотя бы два танка здесь подорвутся на минах, они перекроют дорогу остальным. И тогда пехоте придется идти дальше без танков или другим машинам нужно будет пытаться под огнем орудий растаскивать с помощью тросов этот затор.

– Вон там, со стороны поселка, они могут пройти широким фронтом, – указал один из словаков.

– Правильно, – кивнул Буторин. – Вот здесь и ставим восемь оставшихся противотанковых мин.

– Не остановим мы их так, – возразил подпольщик. – Если не повезет, то все мины могут пройти между гусеницами танков.

– Поэтому их и ставят в шахматном порядке, – добавил Вишко.

– Быстрее, ребята, быстрее, – торопил Буторин. – Вешки ставьте, чтобы артиллеристам видно было, где есть мины, а где нет. Будут выбивать танки на незаминированном участке в первую очередь. Вишко, добавь тут два фугаса!

Противотанковые мины были установлены, когда на бешеной скорости из-за поворота вылетела легковая автомашина. Буторин и Сосновский повернулись к ней, поняв, что это едет гонец не с самой приятной информацией. Машина подлетела и резко затормозила, окутав все вокруг клубами пыли. Из машины выскочил подпольщик и, вытирая рукавом лицо, торопливо стал рассказывать, что в километре отсюда в сторону леса движется фашистская колонна с танками.

– Сколько танков? – сразу же спросил Буторин.

– Десять, кажется, – задумался подпольщик, потом смущенно пожал плечами. – Я так спешил вас предупредить, что толком не успел пересчитать.

– Ладно, пусть десять, – махнул рукой Сосновский. – Еще какие силы, еще какая техника, сколько?

– Кажется, пять бронетранспортеров на гусеничном ходу и около десяти грузовиков. Больших грузовиков, пятитонных…

– Видимо, за нас решили взяться всерьез, – выслушав словака, Буторин озабоченно посмотрел в сторону дороги. – По описанию разведчика, это могут быть и «тигры». А еще рота пехоты с поддержкой бронетранспортерами с их пулеметами. А у нас четыре орудия и ни одного бронебойного снаряда. Правда, 105 миллиметров – это серьезно для осколочно-фугасного снаряда.

– И три десятка бойцов, – подсказал Сосновский. – И три ручных пулемета. Но это уже если дело дойдет до ближнего боя.

– Вишко! – вдруг крикнул Буторин. – Два оставшихся ящика со взрывчаткой брось на дороге. Да, прямо на дороге на расстоянии пятидесяти метров друг от друга. И разбейте доски лопатами, чтобы ящики выглядели на первый взгляд как хлам. У Лойзо там среди трофейных боеприпасов нашлось немного зажигательных патронов.