Читаем Огненные рейсы полностью

Экипажи судов не были новичками в этих местах. Многие плавали здесь еще в довоенное время, многие хорошо изучили Керченский пролив за время работы там зимой и весной 1942 года. Начиная от мыса Еникале, Керченский пролив и Таманский залив — просто узкая промоина между Тузлинской косой и берегом. И весь путь— вплоть до мыса Железный Рог — обстреливался вражеской артиллерией и минометами. Фарватеры в светлое время суток усиленно контролировались вражеской авиацией, а ночью освещались мощными прожекторами. К тому же в Керченском проливе было много мелей, а самые проходимые места находились ближе к вражескому берегу.

С 3 августа 1942 года начался вывод судов Черноморско-Азовского и Доно-Кубанского пароходств, Азовтехфлота и плавсредств рыбной промышленности из Азовского в Черное море. Первыми уходили караваны пароходов, катерок и сейнеров из Темрюка.

Дни стояли ясные и долгие. В небе ни облачка. Противник целыми днями держал над Керченским проливом самолеты-разведчики, которые при появлении наших судов вызывали бомбардировщиков. На протяжении 3 — 19 августа ночами на узкие участки пролива обрушивалось по полторы — две тысячи снарядов.

Только некоторым нашим судам удавалось пройти в темноте, нс обнаружив себя. Большинству приходилось плыть под огнем противника. Суда получали повреждения, многие моряки были ранены, некоторые из них — смертельно.

Трагическая участь постигла экипаж буксирного катера «Кемь», который в узкой промоине сел на мель. Прожекторы противника так и впились в беспомощное судно, а батареи обрушили на него мощный огонь. Судно сгорело. Небольшой катер «Анапа», на борту которого было более 10 тонн авиационных бомб, взорвался от прямого попадания вражеского снаряда.

Немало тяжелых невзгод в этом рейсе испытали моряки парохода «Сакко и Ванцетти», имевшего значительную осадку. Капитан Г. Д. Наумов, отлично знавший фарватер, вел пароход со всей осторожностью, особенно на мелководье. На руле стоял лучший матрос Кононенко. Все складывалось вроде неплохо — вражеский берег молчал. Вдруг Кононенко доложил, что судно не слушается руля. Наумов уже и сам заметил — сели на мель.

Рассчитывать на помощь в четверти мили от вражеского берега не приходилось. Но и бросить груженое судно никто из моряков не помышлял. Они делали все, чтобы выйти из беды. Попробовали с помощью винта разработать грунт, поворачивая то влево, то вправо, то двигаясь вперед и назад. Машина работала на пределе. Это привлекло внимание противника. По проливу заметался луч прожектора. Вот-вот могла открыть огонь вражеская артиллерия. На капитанском мостике собрались командиры: что делать?

— Есть только два выхода: оставить судно и на шлюпках уйти к таманскому берегу или попытаться все же выбраться на чистую воду, — сказал Наумов.

Командиры единодушно поддержали второй вариант. Самый опытный из них — помполит Фурдуй — предложил пойти на хитрость:

— Давайте сделаем вид, что экипаж покинул судно.

С этой мыслью все согласились. Как только луч прожектора приближался к пароходу, раздавалась команда:

— Ложись!

И все на судне замирало. Введенный в заблуждение противник гасил прожектор. Тогда вновь начинались спасательные работы.

Ночью к борту «Сакко и Ванцетти», заглушив двигатель, подошел посланный с нашего берега катер. Военные. моряки предложили смельчакам покинуть судно. Приближался рассвет, а когда станет светло, никому не спастись — это было ясно.

— Будем делать все возможное, но пароход врагу не отдадим, — ответил краснофлотцам за всех капитан Наумов.

Отвага, труд, находчивость, любовь к своему судну победили. «Сакко и Ванцетти» удалось снять с мели и вывести из пролива.

До 20 августа длился беспримерный по смелости и героизму перевод судов из Азовского в Черное море. Всего ушло 162 судна, в том числе 20, принадлежавших Черноморско-Азовскому пароходству, 55 кораблей Азовской военной флотилии. Из Темрюка в порты Кавказа было вывезено более 3 тысяч тонн боеприпасов, зерна, продовольствия и оборудования.

За отлично проведенную операцию, сохранившую значительную часть флота, многие моряки были удостоены правительственных наград. Ордена и медали получили капитаны судов Сорока, Бублик, Поднозов, Блажко, Пелех, Наумов, механики Криштоп, Чехирь, Бабко и другие.

В августе 1942 года продолжались ожесточенные бои советских войск с противником на Сталинградском и Кавказском направлениях. Обстановка на Северном Кавказе оставалась чрезвычайно напряженной. В сводках Совинформбюро сообщалось: с овладением перевалами в центральной части Главного Кавказского хребта врагу удалось создать условия для прорыва на Сухуми, а оттуда к базам Черноморского флота... В западной части Северного Кавказа фашисты, захватив районы Краснодара и Майкопа, получили возможность прорваться к Новороссийску и по побережью Черного моря выйти к Туапсе. 17 августа с целью усиления руководства обороной Новороссийской базы Черноморского флота был создан Новороссийский оборонительный район. А немного позднее — 23 августа — Туапсинский.