Утром 2 декабря прозвучал сигнал тревоги. Со стороны мыса Мармарис к ледоколу заходил вражеский самолет. Но он не застал врасплох советских моряков, хорошо изучивших повадки фашистских стервятников.

Находившийся на борту ледокола лейтенант английского флота Харкенесс в представленном им отчете своему командованию писал о том, что если бы на ледоколе «А. Микоян» было вооружение, хотя бы легкое, то он мог бы обратить противника в бегство. Но все его вооружение состояло из шести револьверов и одного автоматического ружья. «...Не могу не заметить,— подчеркнул Харкенесс, — высокое и хорошее моральное состояние, стойкость русских офицеров и матросов».[70]

Девять месяцев продолжался переход ледокола «А. Микоян» к порту назначения. За это время члены экипажа не раз сталкивались с тяжелыми испытаниями. Во время ремонтных работ в палестинском порту Хайфа, где размещалась английская база снабжения флота, на одном из танкеров произошел взрыв и начался пожар. Горящая нефть растекалась по акватории порта, где скопилось множество нефтеналивных и других судов. Началась паника. Многие команды танкеров и спасательных судов разбежались. Только экипаж «А. Микояна» организованно вел борьбу с огнем, отгоняя его от бортов судна струями воды из мониторов. Тогда командир порта обратился к советскому экипажу с просьбой помочь ликвидировать пожар на танкере, оставленном командой. Двое суток моряки ледокола во главе с боцманом Тимофеем Морозом боролись с бушующим пламенем. Благодаря их усилиям было спасено от верной гибели несколько норвежских, английских и датских судов.

Командование английской базы в письме, переданном капитану ледокола С. Сергееву, благодарило личный состав судна «...за мужественное поведение во время спасения английских солдат и иностранных моряков».[71]

В Хайфе ледокол вынужден был простоять более месяца. Здесь были устранены повреждения, нанесенные судну противником в Эгейском море. Только 2 января 1942 года «А. Микоян» получил указание следовать на Дальний Восток в Петропавловск-Камчатский.[72]

Нападение противника на советское судно в Эгейском море свидетельствовало о том, что гитлеровцы следят за переходом танкеров и примут более активные меры с целью сорвать эту операцию. Поэтому было решено действовать еще осторожнее, усилить бдительность, тщательно закамуфлировать танкеры, изменив их внешний облик, чтобы ввести противника в заблуждение.

НА РЕЙДЕ ЦАРЬГРАДА

Красив вид Стамбула с моря днем... Словно из воды поднимаются его дворцы и минареты. Величественно выглядит храм Айя-Софья.

Красив город над Босфором и ночью. Залитые лунным светом минареты на фоне ночного неба возвышаются над сказочными силуэтами зданий, как бы перекликаясь с величественными пирамидальными тополями...

С интересом слушали моряки беседы помполита о Стамбуле, о Турции, заглядывали и в энциклопедию, которая из богатой библиотеки одна только и осталась на судне (все книги, подшивки газет и журналов пришлось оставить в Батуми). Но ни красоты древнего города со старинными крепостями, ни рассказы о его достопримечательностях не могли отвлечь моряков от мыслей о доме, Родине, объятой пламенем войны. Радиостанции на танкерах по-прежнему молчали. Получить вести с Родины можно было только от работников советского консульства в Стамбуле.

Электромеханик, секретарь комсомольской организации, Аркадий Гражданцев, приняв от Василия Ивановича Чекурды сводку событий на советско-германском фронте, полученную в консульстве, знакомил с последними известиями матросов палубной команды, забегал на мостик к штурманам и рулевым, опускался к механикам и мотористам, заглядывал и на камбуз.

14 декабря сводка Совинформбюро принесла радостное известие о провале немецкого плана окружения и взятия Москвы. На судне состоялся митинг, на котором черноморцы поклялись любой ценой прорваться сквозь огненное кольцо в Эгейском море. Никто не сомневался в том, что разведка фашистской Германии будет следить за каждым шагом советских танкеров. Еще в конце ноября 1941 года газеты публиковали сообщения западных агентств о том, что в Турции, особенно в Стамбуле, появилось много немецких «туристов»: 85 процентов сданных иностранцам за последний месяц меблированных квартир и комнат, говорилось в этих сообщениях, снято немцами, все они располагают большими средствами и расточительно расходуют их.[73]

Никто не знал тогда, насколько широко раскинула свои щупальца фашистская разведка во многих странах. Только после войны стало известно, что еще с 1936 года в США, Мексике, Аргентине, Великобритании и Турции действовала фашистская агентура. Еще тогда Канарис начал готовить операцию «5 ключей»: пять особо доверенных гитлеровских агентов получили по 20 миллионов долларов и задание заняться большим бизнесом и ждать часа, когда они понадобятся рейху.[74]

Никто не знал тогда, что даже у британского посла в Анкаре сэра Нетчбэлла-Хьюджессена служил личным камердинером платный агент гитлеровцев Эльяс Базна, получивший кличку Цицерон.[75]