Читаем Одноглазые валеты полностью

Копы окружили скинхедов, оттесняя их. Марк побежал вперед. Спраут закричала: «Папа!», вырвала ладонь из руки Кимберли и бросилась за ним. Кимберли побежала за ней, пытаясь схватить ее.

У горящего здания стояла «Скорая». Возле машины полицейские выстроились в линию, пытаясь не подпустить к дому азиатскую семью. Мужчина и женщина расталкивали окруживших их копов и пожарных, завывая и с мучительным видом размахивая руками. Мужчина в огнеупорном костюме держался за край лестницы пожарной машины, механизм поднимал его к окну, но огромные языки пламени вырывались из комнаты, мешая ему забраться внутрь, даже несмотря на защитную одежду.

Еще несколько человек в пожарных костюмах стояли посреди луж на улице, сняв шлемы.

– Надо попасть внутрь, – сказал мужчина с раскрасневшимся лицом; судя по значку на шлеме, он был шефом команды. – Там осталась маленькая девочка.

– Это самоубийство. Крыша сейчас обвалится ко всем чертям.

Марк копался в своем накладном кармане. Кимберли догнала Спраут в паре метров от него.

– Марк! Что происходит?

Он покачал головой, не отвлекаясь на них. Черный и серебристый – нет. Желтый – бесполезно. Серый – еще хуже. В спешке он выбросил все пузырьки наружу. Его жизни рассыпались по асфальту блестящими осколками.

– Марк, ради всего святого, что ты творишь?

Последние два. Один синий – и, слава богу, оранжевый. Он засунул синий пузырек обратно в карман. Затем он высыпал содержимое оранжевого пузырька в рот.

Кимберли увидела, как он пошатнулся. А затем он изменился. Знакомые неловкие черты расплылись, переменились, сжались. На его месте стоял другой человек с внешностью кинозвезды, еврейским носом и дьявольской ухмылкой. И в красном спортивном костюме поверх оранжевой футболки.

Джей Джей Флэш шутливо отдал честь Кимберли.

– Позже, дорогуша. Присмотри за девочкой.

Он отправился в небо.

Мужчина на лестнице произнес пару молитв и приготовился прыгать в окно. Он шел на верную смерть. Но это было лучше, чем до конца своей жизни каждый раз, закрывая глаза, слышать крики маленькой девочки.

Он прыгнул. Что-то схватило его сзади за защитный шлем, подняло выше и вернуло на край лестницы.

– Просто пытаюсь спасти тебя от самого себя, дружище, – сказал мужчина, парящий рядом с ним в воздухе. – Лучше предоставь это профессионалу.

– Джек-Попрыгунчик Флэш! – удивленно воскликнул пожарный.

Туз приложил палец к носу.

– Это газ – газ, газ! – сказал он и бросился в самый центр пламени.

Джей Джей Флэш горел.

Но его плоть не почернела и не лопнула, а глаза не вытекли. Его уложенные волосы даже не спутались. Находясь в самом сердце ада, он был в раю.

В раю И. Дж. О’Рурка, где гореть – это все равно, что, вынюхав пару дорожек, сидеть в джакузи с юной девчонкой, которая готова выпрыгнуть из своего бикини и пройти прослушивание на роль глотательницы мечей в цирк. Это было неплохо.

Но самое главное, он все еще слышал, как плачет маленькая девочка.

– Где ты, милая? – крикнул он.

Казалось, она его не слышит, а просто продолжает реветь, но ему и этого было достаточно. Он прошел по охваченному пламенем коридору, затем пробил стену таким горячим ударом, что адский жар вокруг показался ему чуть теплым. Стена обрушилась желтой вспышкой.

Она сидела на единственном квадратном метре этого чертова здания, еще не объятого огнем: маленькая девочка с хвостиками на голове в тлеющей пижаме с картинками Йоды[67]. Он подошел к ней, наклонился и улыбнулся.

Крыша обрушилась.

Даже пожарные вскрикнули, услышав жуткий грохот и увидев, как сквозь столб дыма вырываются новые искры пламени. Спраут закричала: «Папа!» – и ринулась вперед.

Коп-пуэрториканец в боевом шлеме схватил ее за руку.

– Притормози, маленькая леди, – сказал он. – С твоим папой все будет в порядке.

Влажные следы на его щеках выдавали в нем лжеца. Джей Джей Флэш лежал на боку, прикрывая маленькую девочку и ее игрушечного слоненка. Он двинулся, чувствуя, как сломанные ребра задевают друг друга.

Укрытая его телом, девочка была жива. Она чудом не обожгла свои легкие. Он взглянул вверх. На него мог обвалиться еще кусок горящего здания, и хотя огонь не мог причинить ему вреда, обломок строения вполне мог его прикончить. А маленькая девочка вскоре могла вдохнуть едкий дым, который собирался вокруг них, будто подростки на концерте «Бон Джови»[68].

– Как говорил архиепископ Хупер[69], – прорычал он, – «еще огня».

Прижимая девочку к себе, он выпустил всю скопившуюся ярость. Пламя ворвалось с радостным, жадным ревом. Он схватил его за горло.

Не пламя едва не сбросило беднягу с его неработающим шлангом с края лестницы. Это был поток раскаленного газа, а еще цемента с металлом, сияющих, будто солнце, и не менее горячих. На мгновение пылающий ад утих до пары случайных вспышек. Из дыры, пробитой взрывом газа, вылетел человек. Пламя обвивало его и девочку, которую он крепко прижимал к себе. Он мягко приземлился рядом с ее безутешной семьей, и его тело поглотило весь огонь.