В другой главе оживал новый мир, где люди круглый год радовались теплу и летом камни разогревались настолько, что их использовали для готовки вместо костра. Джаред разглядывал рисунки странных лошадей с двумя горбами, растения без листьев и горы песка. Третья страна увлекала Джареда неслыханными обычаями почитания коров и обезьян среди священных животных.

Чем больше он читал, тем сильнее ему казалось, будто настоящее волшебство живет не в Нижнем мире, а где-то здесь, в Верхнем, таком огромном, разном и совсем незнакомом ему.

Он не заметил, как стемнело: свечи горели на столике, сиделось удобно, рассказ увлекал. Посреди ночи что-то громыхнуло при ясном небе, а затем потянуло как от дяди: хвоей, свежим ветром, тягучим мускусом и незнакомыми, наверняка волшебными цветами. В отчаянной надежде Джаред выскочил в коридор, но там была лишь Лейла. Она вела за руку спотыкающуюся девочку в одежде еще более грязной и порванной, чем его. Из-под спутанной рыжей гривы на чумазой мордочке остро блеснули темно-зеленые глаза, оценили, прищурились — и признали его не особо годным.

Лейла качнула головой в ответ на непрозвучавший вопрос Джареда, поэтому он вновь закрылся у себя. Странно это, конечно, что на этаже, принадлежащем Мидиру, ходят непонятные девочки и топочут, словно стадо диких свиней. Интересно, а Лейла танцует? Наверняка танцует, кто-то даже говорил, что глаз не оторвать…

Джаред сглотнул слюну и сосредоточился на ином — хозяйка будто нарочно издевалась над ним, оставив блюдо со всевозможной снедью. Зелень, пирожки и запеченные овощи он проглотил мгновенно, как и несколько ягод, а вокруг рыбы и мяса ходил кругами. Пахло очень вкусно, уносить еду Лейла не собиралась. Сначала приговорил рыбу. Отец не возражал бы. А ещё говорил, если ты в дороге, то можно и мясо. Джаред подумал и решил, что точно в дороге: не собирается же он оставаться тут навсегда? Да еще испортится все, так и хозяйку обидеть недолго. Джаред взял нож с изящной костяной ручкой, украшенной головой волка, хмыкнул, порезал окорок на тонкие полоски — и за чтением сам не заметил, как зажевал все, что было подано.

На второй день Мидир тоже не пришел. Появилась Лейла, и Джаред вскочил, вспомнив все, чему учил отец:

— Благодарю вас, добрая госпожа, за кров и пищу. И за книгу!!!

— Джаред, прекрати уже меня благодарить, — вздохнула она немного устало. — Я рада, что ты поел и почитал, но это не стоит твоих высокопарных слов. Достаточно простого «спасибо».

Сегодня Лейла была в небесно-голубом платье, облегающем лиф и талию, а летящая юбка оставляла открытыми золотые браслеты на ногах. Да, лучше смотреть на браслеты, чем в темные, искрящиеся от смеха глаза или, того хуже, на грудь.

— Ты ничего не просишь… — проговорила-пропела Лейла.

— Потому что мне ничего не надо! — торопливо произнес Джаред, глядя в пол.

— Бадья нагрета специально для тебя. Сейчас утро, никто не побеспокоит.

— А можно? — недоверчиво спросил Джаред, не удержавшись и вскинув взгляд на эту чудесную женщину.

— Мне показалось, тебе нравится вода. Более того, это твоя стихия, она гармонизирует твой дух и приводит мысли в равновесие. К тому же, нет ничего плохого в том, чтобы содержать тело в чистоте.

— И душу тоже! — добавил Джаред.

— Я согласна с тобой, милый мальчик.

Джаред сжал зубы, пропустив «милого мальчика» мимо ушей. Дождался, пока Лейла уйдет, повертелся на лавке, поразмышлял, то ли отказаться и обидеть хозяйку, то ли согласиться и нарушить заповеди отца. Ладно ополоснуться холодной водой у колодца, но мыться так часто в теплой! Это слишком дорого, слишком роскошно, значит, совершенно не нужно. Это сколько людей потратили свое время, чтобы для начала принести, потом нагреть здоровущую бадью?

«Не стоит огорчать женщин по пустякам», — прозвучало над ухом отстраненно и мелодично, как всегда говорил отец.

И Джаред решил послушаться.

Поднимался обратно по лестнице он чистый, согретый и умиротворенный. Вытирая голову пахнущим травами полотенцем, натолкнулся на любопытный взгляд сегодняшней девчонки и торопливо взлохматил прическу, не желая привлекать внимание к своим ушам полукровки. Неприятно, когда на тебя таращатся, словно на балаганного шута о двух головах.

— Меня зовут Тикки, — негромко произнесла девочка, и Джаред вздохнул. Теперь придется знакомиться! — Майлгуир приказал мне дождаться его…

Замолчала, продолжая внимательно глядеть.

— Джа-а-аред, — нехотя представился он. — А ты давно его знаешь?

Девчонка расцвела:

— Он меня спас! Хочешь, расскажу как?

<p>Глава 4. Я только держал</p>

— Живые есть?

— Один.

Пахло кровью так, что сводило скулы и вновь скручивало давно пустой желудок. Сознание плавало, не желая возвращаться в кошмар реальности. Сотник вздохнул, решив подольше не открывать глаза, чтобы не видеть этих двоих, пришедших под утро после кровавой ночи.

— Ну что молчишь, а? — ввинтился в череп знакомый и очень неприятный голос. — В яму с медведем захотел? Отвечай уже внятно, что случилось? Что произошло?!

— Да не тряси ты его так, Руфус! Последний ум выбьешь. Этот хоть целый и в себе.