Читаем Одинокое дерево полностью

Пришло давнишнее воспоминание: как-то ночью, когда на улице бушевала буря, Симос, еще маленький, испугался молний и решил пойти к маме в постель. У двери он услышал, как мать с отцом обнимают друг друга, его тяжелое дыхание, а затем рыдание матери: «Не уезжай опять, Стратос. Я не хочу состариться в одиночестве. Останься с нами. И твой сын в тебе нуждается. Мы отлично справимся и с меньшими деньгами. Расширим пасеку. Будем собирать больше соли. Сад сделаем больше». Симос задержал дыхание. Он ждал ответа, но тщетно. Симос только услышал, как отец ворочается с боку на бок, и, не видя, почувствовал, как они опять обнимают друг друга. Позже высохли слезы матери, утихла ностальгия отца, и дом начал готовиться к следующему плаванию.

Сейчас же отец только день или два, как вернулся. Симос узнал это его молчание. Каждый раз так было, словно бы отцу требовалось немного времени, чтобы вернуться в жизнь своей семьи. В первые дни – после поцелуев и объятий – он отдалялся. Смотрел на море, будто оставил кого-то там, позади. Глядя сейчас на отца, Симос задавался вопросом, поступал ли он так же, возвращаясь на корабль. Смотрел ли он на сушу, думал ли о близких?

– Добрый вечер, отец.

– Добрый вечер, мальчик мой. Иди посиди со мной.

– А куда мама ушла?

– Они с бабушкой пошли поприветствовать гостей Деспины. Ты знаешь, приехал тот иностранец, Райнер. Так что готовься. Он снова начнет отвязывать собак, а мы – бегать по площади и собирать коз.

Симос засмеялся, а отец подвинул стул, чтобы сесть рядом с ним.

– Папа, а ты видел когда-нибудь русалок?

– Видеть не видел, а слышал о них немало. Они любят, как говорят, наши места. Если спросишь, каждый тебе тут расскажет свою историю. Русалок видят только те, у кого есть ангел-хранитель, глупыш. А что я сам приметил, когда был ребенком, так это странности воды в речке, у лисьей норы, за перекрестком. Мать рассказывала мне, что вода в реках один час в день, всегда в сумерки, спит. Помню, я как-то остановился попить и увидел, что вода совершенно бездвижна. Тогда я вспомнил, что мать заклинала меня никогда не пить спящую воду. Сначала нужно взбаламутить ее, разбудить, иначе вода подчинит тебя и отнимет твой разум. И мать была права. Бросил я камень в воду, и она снова побежала. Только вот я позабыл про жажду, обо всем позабыл. Знай только бегу изо всех сил, чтобы домой вернуться.

Смех отца был быстрым, как речное течение. Он снова повернулся к Симосу.

– А ты видел когда-нибудь хоть одну?

– Что?

– Русалку, дурачок, видел?

– Нет, я так спрашиваю.

– Я тебе как-нибудь расскажу про морских нереид. Ты знаешь, что есть и такие? Одно дело русалки в горах, другое – в море. И они, говорят, совсем не ладят.

– Расскажи мне, папа, расскажи про морских нереид!

– Да оставь ты это лучше. Не стоит это бередить лишний раз. Не хочу вспоминать.

– Ну, пап, расскажи. Ну я тебя прошу.

– Он спал рядом со мной. И вот однажды вечером пропал, тьма поглотила его. Днем и ночью сидел он на палубе и вглядывался в море. Говорил, что как-то ночью увидел русалку, что танцевала в волнах. Она позвала его. И он влюбился в нее со всей страстью. Кажется, он так и не узнал ни одной женщины на суше и обожал только это создание. Он перестал спать. Соль выела ему глаза. Не раз и не два я искал его, но постель его была пуста. Я видел, как он сидит на фальшборту и чахнет, поджидая ее. «Я схвачу ее, – только и повторял он, – схвачу и заберу с собой». Как-то вечером я искал его всюду, но так и не нашел. Стояло полнолуние, и море мерцало разноцветными огнями.

– И что с ним случилось?

– Ничего. Пропал. Море его поглотило. Она поймала его в свои сети. Казалось, я вижу его в волнах – как он плывет все дальше и кричит «Я схвачу тебя!». Никто не рискнул броситься за ним в воду.

– А сколько ему было лет?

– Немного старше тебя. Такой возраст, когда любовь бьет наотмашь.

Если бы и захотел, теперь Симос постыдился бы рассказывать о нереиде, которую увидел за окраиной деревни.

– Ну, вы бы только видели Деспину! Она просто сияла рядом со своими гостями. Открыла дом. Открыла комнаты.

– Лучше бы сказать, открыла свое сердце, – заметила маленькая бабушка.

Весь вечер они провели за разговорами о гостях Деспины. Только Симос молчал. Что-то подсказывало ему, что дочка Райнера и была той самой волшебной русалкой. Его охватил чудовищный стыд, захотелось, чтобы земля разверзлась под ногами и поглотила его. Он собрался было поинтересоваться, сколько дней они проведут в деревне, но не пришлось. Мама сама все рассказала:

– Дней пятнадцать проживут иностранцы у Деспины. Райнер хочет показать дочке все вокруг.

– Да ладно, на всю округу столько дней не понадобится. Двух-трех за глаза хватит, – сказал Симос.