Вот молодец был бы тот, кто написал бы такую диссертацию об эволюции темы левиафана в культуре XX века — о том, как этот левиафан был обглодан в «Старике и море», о том, как он превратился в вонючую массу в «Сладкой жизни», и о том, как он превратился в грозный скелет (чисто символический) в «Левиафане» у Звягинцева. Талантливой могла бы быть киноведческая работа, если кому-то нескучно. Кстати, «Старик и море» тоже экранизировался. А сейчас еще и появился весьма актуальный спектакль Анатолия Васильева с Аллой Демидовой. Поэтому это такая книга, такая тема, которая не уходит.

«Нравится ли вам, как Грегори Пек играет Ахава?»

Нет, не нравится. Ну, он и не мог это сыграть. Ахава нельзя сыграть. Вот в том-то вся и проблема, что «Старик и море» и «Моби Дик» — это те вещи, которые на экран можно перенести, потеряв всю метафизическую подноготную. Я не знаю, кто бы это мог экранизировать. Малик, наверное. Вот подкиньте ему кто-нибудь, если есть знакомые общие.

У нас остается буквально пять минут на разговор о Марке Твене. Я готов потом поподробнее о нем поговорить. Но с Марком Твеном, видите, получилась действительно очень любопытная вещь.

Марк Твен — это, конечно, прав Фолкнер, основатель американской прозы. И конечно, первый из американских романов XX века, написанный гораздо раньше XX века, — это «Гекльберри Финн»: тут вам и мотивы странствия, и мотивы борьбы за свободу, тут вам и воспитание. Трикстер, конечно, Том Сойер. Гек Финн, как всегда, повествователь. Он такой Ватсон при этом Холмсе. И конечно, носитель этого модерна — Том Сойер — он борется с двумя вещами. Во-первых, он борется с рабством. А во-вторых, он борется с ханжеством, с религиозным произволом. Для Америки эта тема не последняя.

Тетралогия о Томе Сойере (предполагалась пятая часть про старых Тома и Гека) — это, конечно, главное произведение Твена. Хотя сам он, как вы знаете уже, считал, что «Жанна д’Арк» — его главный текст. Но тетралогия о Томе — это тетралогия об американском характере, в котором сочетаются плутовство, неунывающий дух, женолюбие, страстная жажда экспансии, открывательства нового мира, ну и конечно, любовь ко всяким трюкам, вроде смерти и воскресения. Обратите внимание, что Том Сойер (вот как наглядно все всегда, да?) умирает и воскресает. Он имитирует свою смерть, присутствует на собственных похоронах и потом является, чтобы стать героем дня. Ну и конечно, героини рядом с ним не может быть, потому что Бекки Тэтчер — это вечная недосягаемая мечта, это его Дульсинея Тобосская.

Но вот к чему бы я хотел призвать? Понимаете, мы видим в Твене сатирика и непревзойденного юмориста. И смешнее его рассказов вряд ли можно что придумать — например, «Письмо ангела-хранителя» или «Миссис Мак-Вильямс и молния», или «Мак-Вильямсы и круп», или мой любимые «Рассказ о хорошем мальчике» и «Рассказ о дурном мальчике». Помните, когда он взорвался, этот хороший мальчик, то «основная его масса застряла в двух ближайших деревьях, но, в принципе, его находили в диапазоне двадцати миль. История умалчивает о другом хорошем мальчике, который бы так разбрасывался».

Но, конечно, за циничным и ликующим его юмором, за «Знаменитой скачущей лягушкой из Калавераса» или за «Человеком, который совратил Гедлиберг» (помните, с помощью мешка пуговиц), нельзя, конечно, забывать о другой составляющей, а именно — о его метафизическом поиске. И вот в этом смысле Марк Твен — фигура гораздо более интересная.

Он один из основателей американской фантастики. Он пытался сочинять рассказы о космических путешествиях и пытался писать историю Земли как бы извне, глазами инопланетянина. Он не был атеистом — вот в чем все дело. Марк Твен — это удивительный поиск атеиста-богоискателя, удивительная судьба человека, который при всем своем американском прагматизме и цинизме, при всей журналистской своей родословной все-таки, в конце концов, уперся в вопросы метафизики. В этом смысле книга Максима Чертанова про Марка Твена может быть рекомендована как интереснейшее пособие о судьбе атеиста. Вы знаете, что я к атеистам отношусь весьма уважительно, но мне их жалко.

И вот Марк Твен, мне кажется, не был атеистом. Это замечательный пример того, как последовательный материалист приходит к Богу с другой стороны. Да собственно говоря, создатель трикстера и не может не прийти, потому что это всегда христология. В этом смысле и «Том Сойер» — это тоже весьма религиозное сочинение, только оно антицерковное, что очень для американского такого пафоса характерно. Читайте Марка Твена — и вы поймете, что человек в идеальном его варианте — это всегда немножечко богоискатель.

Ну а мы услышимся через неделю. Пока!

25 августа 2017 года

(Григорий Горин, Джеймс Джойс «Улисс»)

Доброй ночи, дорогие друзья и коллеги, и товарищи!