Читаем Одержизнь полностью

Наконец остаются обломки бетона между шпалами и преграждающая путь балка. Взмокшие усталые путешественники садятся передохнуть на рельсы, Сорси приносит воды – попить и умыться. Когда она льёт воду в подставленные горсти Гайтана, тот, урча, хватает её за бёдра, тянет к себе край юбки и с удовольствием вытирает ею вспотевшее лицо.

– Пусти, придурок! Огрею!

– Да слышал уже, – смеётся Гайтан. – Сперва палец засунуть обещала, потом промеж ног коленом двинуть, ещё горло перегрызть, а теперь просто «огрею». Да ты, никак, сдаёшься, мамзель?

Сорси молча смотрит на него, удивлённо приподняв пропирсованную бровь. Окружающие тактично прячут улыбки, отвернувшись в сторону.

– Руки подставь, философ.

Она наливает ему в горсти воды, невозмутимо завинчивает пробку на канистре и уносит её на дрезину. «Ну, она ему нравится, – размышляет Жиль. – Раз он то и дело пытается её потрогать – нравится точно. А он ей как? Они одинаково плохо относятся к Акеми, но это не говорит о том, что здоровяк нравится рыжей…»

– Передохнули? – спрашивает Ксавье. – Тогда давайте решать, что делать с балкой.

Гайтан встаёт, склоняет голову сперва к одному плечу, потом к другому, разминает кисти рук. Подходит к балке, постукивает по ней кулаком, смотрит вверх.

– Чё решать? Двигать надо.

Ксавье тоже долго изучает балку, отзывает Гайтана в сторону:

– Втроём мы её дёрнем. На нашей дрезине есть несколько тросов, если взяться всем вместе – сдвинем. Но не обвалится ли что-то за ней? Риск завалить выезд наглухо высок.

Гайтан хмурит густые чёрные брови, скребёт пятернёй коротко остриженный затылок. Лицо его внезапно озаряет улыбка, и он машет рукой Жилю:

– Пацан! Двигай сюда!

Когда мальчишка подходит, Йосеф тычет пальцем в сторону насыпи над тоннелем и командует:

– Залезь, глянь, может там чё ещё рухнуть или нет.

Жиля второй раз просить не надо. Лёгкий тоненький подросток проворно взбирается по выщербленной каменной стене, цепляясь за выступы и торчащие металлические скобы. Ксавье напряжённо следит за его передвижением, за тем, как мальчик выбирает, за что ухватиться, куда ставит ноги. «Он столько раз влезал в окно по стене башни Собора, – думает священник. – Прекрати волноваться. Он сможет и теперь. Не выдавай своего волнения, Жиль должен быть спокоен и уверен в себе».

Выдохнуть получается, только когда мальчишка подтягивается на руках, ухватившись за край изломанного балкой ограждения над тоннелем, перекидывает ногу, садясь на край ограды, и машет рукой.

– Молодец, сынок, – шепчет Ксавье и кричит ему: – Ну, что там?

Жиль исчезает за краем, через мгновенье появляется и сообщает:

– Тут дорога была, с мостом. Балка рухнула вон оттуда, разнесла ограждение и стеклянную стену. Если её убрать, ничего не посыплется. Гайтан, глянь, что нашёл! Тут метров десять его.

Он демонстрирует им кусок толстого металлического троса.

– О! Это точно не порвётся, если дёрнем! – обрадованно кивает Гайтан.

– Тряпками бы его обмотать, – предлагает Ксавье. – Жиль, спускайся!

– Не! – машет рукой мальчишка. – Я трос вокруг балки обмотаю, вы дёрнете.

– Спускайся, я сказал! – повышает голос Ксавье. – Балка завалиться может вместе с тобой!

Жак Фортен приглядывается к балке, задумывается, уходит в тоннель и возвращается со своей брезентовой курткой и мотком верёвки.

– Жиль! Поймаешь? – спрашивает он и, дождавшись кивка, забрасывает куртку с верёвкой к мальчишке. – Оберни балку курткой ближе к концу, обмотай верёвкой, потом крепи трос поверх. Это же рычаг, более уязвим свободный конец.

– Месье Фортен, вы не понимаете, какой риск… – начинает Ксавье, но Гайтан хлопает его по плечу, отвлекая.

– Отец Ксавье, всё будет нормуль. Балка за двести лет не завалилась – и сейчас не завалится, – уверенно рассуждает Йосеф. – Пацан закрепит трос, спустится – и мы её дёрнем. Так надёжнее, чем тянуть её за середину и ниже. Пральн я понял, Очки?

Фортен не удостаивает его ответом. Задрав голову и приложив ладонь козырьком ко лбу, он следит за тем, как Жиль пробует балку на устойчивость: сперва осторожно толкает ногой, потом набрасывает сверху куртку так, чтобы конец балки частично оказался под ней. Держась обеими руками за край, прикрытый тканью, Жиль перебирается на балку, прижимаясь к ней животом и стискивая металлические заусенчатые края коленями. Закрепившись, он снимает с шеи верёвку, обматывает куртку, ровно укладывая виток за витком сверху вниз. Последними пятью витками он крепит петлю металлического троса.

– Учитель, вы зря волнуетесь, тут всё устойчиво. Отойдите в сторону! – распоряжается мальчишка. – Эта железная верёвка зашибить может!

Трос летит вниз, ударяется о землю с глухим стуком. Жиль удовлетворённо кивает.

– Учитель, Гайтан! Тяните! Я успею спрыгнуть!

– Нет! – рявкает Ксавье. – Пока не будешь на земле – никаких «тяните».

Жиль сползает вниз, глядит сурово. Прячет в карманы руки, подходит к Ксавье.

– Учитель, вы её не сдвинете, если я не подтолкну ближе к верху. Она слишком крепко сидит, – спокойно объясняет он.

– Слышать ничего не желаю, – отрезает священник. – И не желаю тобой рисковать. Отходи, мы её дёрнем.