Читаем Одержимый полностью

– Жители города всегда отличались упрямством, и когда преподобный Джон Дэвенпорт поднялся на кафедру и огласил: «Укрой изгнанных, не выдай скитающихся», помогли спрятать беглецов. Британцы пытались что-то вынюхивать, но горожане стойко хранили секреты. Судьи же прятались возле Уэст-Рока.

– В пещере Судей?

– Да, хотя фактически это было просто скопление больших камней. Их звали Уолли, Гофф и Диксвелл.

Пусть Алекс недолго жила в Нью-Хейвене, но слышала эти имена – так назывались улицы, ответвлявшиеся от Бродвея; если долго идти по Уолли, упрешься прямо в Уэст-Рок. Три улицы. Три судьи. Три убийства. Будет и третье. Вот что имел в виду Дарлингтон. Он пытался связаться с ними, несмотря на происки своей демонической половины, наслаждавшейся загадкой, которую задал убийца.

– А что случилось с судьями? – поинтересовалась Алекс. – Их поймали?

– Дожили до глубокой старости. Двое уехали куда-то в Массачусетс, но Диксвелл сменил фамилию и остался жить в Нью-Хейвене. Его прах похоронен под Нью-Хейвен Грин. Но даже через сто лет после смерти Диксвелла британские солдаты приезжали сюда, чтобы помочиться на его могилу. Так что эти судьи наделали много шума. Мученики за свободу и все такое. Хотя теперь они – всего лишь любопытный факт истории, которым я пытаюсь произвести на тебя впечатление за обедом.

Неужели Ансельм и правда хотел ее впечатлить? Сейчас Алекс не могла сказать, льстит ей это или вызывает неловкость.

– Ты никогда не задумывалась, отчего срабатывают смертные слова? – Он подался вперед. – Потому что все мы в конце концов становимся ничем, а нет ничего страшнее пустоты.

Вообще-то Алекс не слишком волновала причина – главное, что слова работали.

– Вы много знаете об этом месте.

– Люблю историю. Но это всего лишь увлечение.

– Не нравится профессия юриста?

Ансельм пожал плечами.

– «Лета» дает много обещаний, как и Йель, но в Нью-Хейвене они не сбываются. Это место никогда не отплатит за верность.

Наверное, в конечном счете он не так уж похож на Дарлингтона.

– А «Лета»?

– «Лета» – что-то вроде внеклассных занятий. Глупо и даже опасно считать ее чем-то большим.

– Вы меня предупреждаете. – Как и Мишель Аламеддин.

– Просто рассуждаю. Но вряд ли ты пришла сюда послушать, как я разглагольствую о Кромвеле и опасностях взросления в Коннектикуте.

Что ж, ладно.

– Вы сказали, что читали мое досье. Моя мама… у нее не все в порядке.

– Заболела?

Можно ли поставить диагноз стремлению найти хоть какой-нибудь намек на чудо? Дать определение тому, кто обречен искать секретные знаки в драгоценных камнях и гороскопах? Кто пытался постичь тайны жизни, исключив из рациона молочные продукты, глютен или трансжиры? Можно ли назвать Лос-Анджелес болезнью?

– Она в порядке, – проговорила Алекс. – Просто живет в какой-то своей реальности и не умеет обращаться с деньгами. – Это еще мягко сказано.

– Ты ее стесняешься?

Вопрос поразил в самое сердце. Алекс не ждала, что накатит столько эмоций. Ей вовсе не хотелось ощущать себя маленькой и голой, одиноким, беззащитным ребенком. Та самая девушка, что больше года назад приехала в Йель, замахиваясь на всех и вся, способных причинить боль, теперь чувствовала себя измотанной до предела, а ведь семестр только начался. Ей нужна была мать, которая оберегала бы и давала хорошие советы. И отец из плоти и крови – не призрак из усердно скрываемых Мирой историй. А еще Дарлингтон. Он вроде находился здесь, и в то же время нет, но Алекс отчаянно нуждалась в нем, чтобы справиться с окружающим ее безумием. Сейчас все это накатило разом, и Алекс ощутила, как к горлу подступают непрошеные слезы.

Она сделала глоток воды, пытаясь взять себя в руки.

– Мне нужно найти способ ей помочь.

– Я могу найти тебе оплачиваемую летнюю стажировку…

– Нет. Сейчас. Мне нужны деньги. – Слова прозвучали резче, чем хотелось бы, но сквозь маску уже прорывалась истинная Алекс, уставшая от светской болтовни и дипломатии.

– Сколько? – Ансельм сложил руки, словно собираясь с духом.

– Двадцать тысяч долларов.

Этого хватит, чтобы расторгнуть текущий договор аренды, поселить Миру где-нибудь в другом месте и поддерживать первое время, пока та не найдет новую работу. Конечно, Алекс придется убедить мать уехать из Лос-Анджелеса. Она надеялась, что справится, но в крайнем случае придется использовать принуждение – ведь на кону стояла жизнь матери и ее собственная.

– Приличный заем.

– Подарок, – поправила она. – Я не смогу вернуть подобную сумму.

– Алекс, твоя просьба…

Однако время для расшаркиваний уже прошло. Теперь стоило играть в открытую.

– Вы читали мое досье и знаете, что я вижу мертвых. Я даже могу с ними разговаривать. Вам нужна информация? Доступ к Покрову? Я могу их раздобыть без всяких дурацких ритуалов в «Книге и змее».

Теперь Ансельм не сводил с нее пристального взгляда.

– Ты их слышишь? – Алекс кивнула. – Это… крайне опасно.

– Поверьте, я в курсе.