– Нет, ни за что. Когда я унаследовал этот дом, они отключили электричество. Думали заморозить меня и таким образом заставить уехать. – Алекс видела, как поднялись, а после опустились плечи Дарлингтона; гнев спал с него, как мешковатая одежда. Теперь он казался очень усталым. – Я не знаю, как их не любить.

Сколько раз Алекс жалела, что не может испытывать к Мире только неприязнь? Или вообще ничего? В этом заключалась главная проблема с любовью: несмотря на все суровые испытания, было очень трудно разучиться любить.

– Это вообще возможно? – поинтересовалась она.

Но Дарлингтон только улыбнулся.

– Сейчас не время философствовать.

– Скажи, как до тебя добраться.

– Подойди ближе, Стерн, и я расскажу все, что хочешь знать.

Боялась ли она? Кто был перед ней – настоящий Дарлингтон или поджидающий в саду монстр? Отчасти ей было все равно. И Алекс шагнула вперед.

– Ты был там той ночью? – Она видела, как истончается защитный круг, рассыпается искрами. «Он опасен. Он не тот, что ты думаешь». – В «Книге и змее»? Ты использовал труп, чтобы сложить из букв мое имя?

– Гэлакси Стерн, – проговорил Дарлингтон, глаза его вспыхнули золотом, – я взывал к тебе с самого начала.

Алекс проснулась на промокших от пота простынях. Из раны на шее сочились бледно-розовые струйки крови.

Или вот, менее известная, но также попавшая на витражи басня «Козленок и волк». Отбившийся от стада козленок встречает волка и просит того – раз уж все равно суждено оказаться в пасти зверя – сыграть мелодию, чтобы умереть в танце. Волк только рад пообедать под музыку и соглашается, но с другого конца пастбища его игру слышат охотничьи собаки. Уходя по лесу от погони, волк удивляется собственной глупости – ведь он родился убийцей, а не дудочником. Зачастую здесь предлагают довольно странную мораль: «Не отвлекайтесь от поставленной цели». Но что же получается – мы отождествляем себя с волком? А почему же не с умным козленком? Ведь тогда можно было бы сказать: «Глядя в лицо смерти, лучше танцевать, чем падать перед ней ниц».

<p>23</p>

Когда рассвело, Алекс вернулась в общежитие, чтобы переодеться. Мягкий серый кашемировый свитер она позаимствовала у Лорен и отыскала в шкафу самые приличные джинсы. Алекс стремилась выглядеть надежной, как хорошее вложение средств, хотя поношенные ботинки все же выбивались из общего образа.