– Но возможности… – протянул он с непроницаемым выражением лица; все очарование и непринужденность словно растворились в соленом морском воздухе. Возможно, он хотел завязать с «Летой» и ее странной магией, но прекрасно знал, насколько Девятый дом оценит такой доступ и сколько власти он может принести. Однажды Сэндоу назвал членов «Леты» «попрошайками за столом», не имеющими силы наставниками, протягивающими руки за любой крупицей магии, которой, может быть, поделятся другие общества. С даром Алекс все это изменится. Язык силы понимали все. – Алекс, – проговорил Ансельм. – Я хочу кое-что спросить. Пожалуйста, будь со мной честной.

– Ладно.

– Ты сказала, что оставишь попытки связаться с Дарлингтоном и забудешь об этом. Но ты не похожа на человека, который так просто отказывается от поставленной цели.

Алекс предполагала, что Ансельм вернется к этой теме. Что ж, она с легкостью ответит, поскольку точно знает, что он хочет услышать.

– Вы видели мое досье, – повторила она. – И знаете, что предложила мне «Лета». Я здесь не за тем, чтобы надеть плащ и поиграть в волшебника. Вы все считаете, что мир, лежащий за Покровом, – это нечто особенное, вот только вам не приходилось глядеть в эту бездну всю свою жизнь. Я приехала в Йель не за магией, мистер Ансельм.

– Майкл.

Алекс даже не обратила внимания.

– Я приехала сюда не ради магии, веселья или желания завести друзей и научиться обсуждать поэзию на коктейльных вечеринках. Здесь – мой единственный шанс на будущее, отличное от того досье. Я вовсе не горю желанием послать все к черту ради богатого парня, который пару раз снизошел до разговора со мной.

Алекс сказала правду. За исключением последней части.

Ансельм не сводил с нее взгляда, словно взвешивая ее слова.

– Ты говорила, что «Лета» перед ним в долгу.

– Я не «Лета».

– И ты не строила планов?

– Никаких, – без колебаний подтвердила Алекс.

– Дай мне слово, поклянись жизнью матери. Если вздумаешь играть со мной, не жди ни денег, ни плана искупления. Я не занимаюсь благотворительностью.

– Даю слово.

– А ты оказалась настоящим сюрпризом, Алекс Стерн, – проговорил Ансельм и, поднявшись на ноги, бросил на стол несколько купюр. Потянувшись, он повернулся лицом к свету. – Хороший обед, солнце, море, разговор с красивой женщиной. Я чувствую себя почти человеком. Посмотрим, хватит ли этих ощущений на дорогу до Нью-Йорка. – Он протянул ей ладонь, теплую и сухую на ощупь, и окинул ясным взглядом синих глаз. – Не лезь на рожон и следи, чтобы все было тихо. Я достану тебе деньги.

Теперь Ансельм ничуть не походил на Дарлингтона. Загорелый, в костюме, он выглядел богатым мошенником, ищущим выгоды и готовым использовать Алекс ради ее получения, очередным вором, рыскавшим в чужой стране в поисках артефактов. Майкл Ансельм олицетворял «Лету», понятную Алекс, а вовсе не ту, которую любил Дарлингтон.

– Договорились, – произнесла Алекс, пожимая ему руку.

<p>24</p>

За день до Хеллоуина они встретились в столовой Il Bastone. Здесь обстановка казалась более формальной, чем в гостиной, но Доуз настаивала, что нужно больше места, – Алекс поняла ее слова, только когда увидела расстеленные на столе огромные чертежи Стерлинга. Доуз принесла свою любимую белую доску и приготовила кувшин с горячим сидром, наполнившим дом запахом забродивших яблок.

Перед выходом из общежития Мерси трижды переодевалась, в конце концов остановившись на облегающем твидовом жакете и бархатной юбке.

– Ты ведь знаешь, что делаешь нам одолжение? – поинтересовалась Алекс.

– Для желанной работы нужно и одеться соответственно.

– А какая работа – желанная?

– Не знаю, – пожала плечами Мерси. – Но если магия реальна, хочу произвести хорошее впечатление.

«Неужели мы все к этому стремимся?» – задалась вопросом Алекс, входя вместе с Мерси в Il Bastone. Она видела, как удивленно та оглядывала лестницу с резными подсолнухами, витражи, обрамляющую камин расписную плитку. Зачем растить детей с обещанием волшебства? К чему зарождать в них желания, которым никогда не суждено сбыться? Они мечтают открыть дверь в тайную страну или в кого-нибудь превратиться, но в конце концов оказываются брошенными на произвол судьбы в суровом, прагматичном мире. Алекс видела, что скорбь от этой потери сделала с Дарлингтоном. Возможно, то же горе жило внутри нее, жестокое осознание, что впереди не ждут таинственная судьба и добрый наставник, способный рассмотреть в ней скрытые таланты, вкупе с заклятым врагом.

Может, именно эта тоска и стремление к чуду, порожденные историями о прекрасных мирах с их бесконечными возможностями, и сделали их всех такой легкой добычей для «Леты»? Возможно, Мерси оделась в твид и бархат и вставила в уши фальшивые изумруды, движимая мечтой отыскать проход в задней стенке гардероба? Алекс лишь надеялась, что за старыми шубами не скрывалось ничего ужасного.