Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Она изгибается, изумленно выдыхая, кровать скрипит, ударяясь о стену спинкой, а глаза у нее по-прежнему синие-синие, как то проклятое небо, как мой дом. Выбивая из нее стоны, я изнываю от желания сама, прохожусь дразнящими прикосновениями по разгоряченному телу. Ишим жадно тянется за крепким поцелуем, я ощущаю ее пряный привкус: губу она закусывает до крови.

Она подставляет шею, млея под волной полувампирских укусов, вцепляясь мне в плечи, обводя новоприобретенную потускневшую татуировку в виде дракона дрожащими пальцами. Такая доверчивая, такая беззащитная и такая светлая!

В какой-то миг я понимаю, что и правда мечтала о ней все это время.

***

— Все же жизнь шикарна! — блаженно улыбаюсь я, падая на стул под внимательными взглядами Самаэля и Влада. — А вот Ройс…

— Он тоже тут, заявится скоро, — обстоятельно кивает Самаэль. — На месте его все равно не удержишь, пусть проветрится.

Усмехаясь, я тянусь и едва слышно рычу от боли в затекших мышцах. Пожалуй, в ванне нужно было провести чуть меньше времени, но… Теплая вода, кофе, свежая одежда — все это после месячного заточения у Велиара кажется по меньшей мере чудом. Но расслабляться нельзя, и я уже мысленно прикидываю, чем заняться, чтобы отвлечься от того, что умудрилась пережить.

— У нас же есть план, как отвоевать Ад обратно? — с надеждой спрашиваю я.

Самаэль крайне заинтересованно рассматривает потертую скатерть, что она, кажется, уже готова поджечься под пристальным взглядом. Я не знаю точно, где мы находимся, только помню по его обрывочным объяснениям, что он просил защиты у Сиире и даже не пытался соваться в Ад.

Каким бы замечательным парнем ни был, Самаэль не воин. Это нужно помнить в первую очередь и полностью осознавать, что он не ринется очертя голову спасать всех и вся от гнета Велиара. Тем более там и гнета-то нет, обычные демоны как жили, так и живут — все довольно спокойно, насколько мне успели рассказать; какое им дело до перестановок в верхушке… И, разумеется, никому из нас не хочется признаваться, что они не просто спокойно — они чуть лучше прежнего живут. Велиар не отправляет их родных в мясорубку боя, не требует ничего взамен, да Королю просто-напросто наплевать на подданных. Некоторые Высшие бесятся, портят обычным, ничем не примечательным демонам жизнь, а этот просто увлечен своими планами. И от ангелов он не Преисподнюю спасал, а свою шкуру.

Люцифер хотел подарить демонам свободу, и у него могло бы получиться, но, как обычно бывает, это подлое и несправедливое «бы» все испортило. Многие недовольны порывистостью и сумасбродными решениями прежнего Сатаны, но никто не спорил, что в большинстве случаев риск оправдывался. И у нас было будущее. Теперь же Велиар окончательно загнал Преисподнюю в состояние вечного круга.

— Ты намерен так просто сдаться? — решительно вскакиваю я.

— А что я могу сделать? — вздыхает Самаэль. — Нам нужен отец, но он в плену у Велиара. Тот сказал, что ты погибла в бою с ангелами, а Люцифер отказался от трона и сбежал в мир людей.

— И они поверили?

Пытаясь успокоиться, я меряю небольшую кухоньку. Демоны наивны, как дети, если дело заходит о власти, — верят любому слову Высших, иначе бы давно устроили революцию и демократию по примеру людей. Нет, мы слишком далеки от этого, застрявшие в своем, как говорит Влад, ебаном Средневековье.

— Нам нужен меч Люцифера, — чешу затылок я. — Им вполне можно прирезать Велиара, заодно доказав, что Сатана жив, раз его артефакт до сих пор работает, а Король захватил трон.

План сам по себе неплохой, если с точки зрения теории рассматривать.

— И где бы взять этот меч? — возникает в комнате Ишим. Мы по очереди дежурим на крыше, вынужденные работать на два фронта сразу: защиту от ангелов править и отслеживать демонов Велиара.

Поправив растрепанные ветром волосы, она усаживается рядом со мной, со скрипом сдвинув стулья. Кажется, пока не может поверить, что я вернулась, постоянно хочет быть рядом, оглядывается, опасаясь, что я истаю прямо в воздухе.

— О, явилась, — радуюсь я. — Как там враги?

Ишим в ответ пожимает плечами. За окном медленно светает, а мы все сидим и молчим, каждый думая о своем. Пока лучше всего сосредоточиться на деле, а о себе размышлять потом. Так, собственно, я всегда поступаю, запихивая эмоции и желания куда подальше и просто выполняя работу. Ишим сидит рядом, я чувствую ее дыхание, вижу, как незаметно вздымается грудь; она пытается не смотреть на меня, нервно облизывает сухие губы, но молчит. Я не знаю, почему так сильно зла на себя.

Я просто нуждаюсь в ней, отчаянно, до потемнения в глазах и трясущихся пальцев. И сейчас я опять замечаю, как сбивается точный ритм сердца. Чтобы хоть как-то отвлечься, я рассматриваю брошенную мне Самаэлем пачку сигарет — «Парламент», мои любимые. Ишим морщится от едкого табачного запаха, и я сначала инстинктивно пытаюсь затушить сигарету и только потом останавливаюсь. Черт. У меня определенно едет крыша.