Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

— Да это же семейное, — пожимает плечами Влад. — Ну, родители мои были вполне нормальными, а вот бабка ворожила по-черному, к ней соседи лишний раз не подходили. Я, когда мальчишкой был, тоже боялся всего этого — трав там, заклинаний ее, а уж когда она жир некрещеного младенца доставала… Но потом приобщился.

— И что, много младенцев пострадало в ходе приобщения?

— Чтоб ты знала, этот ингредиент замечательно заменяется обычным маслом, — усмехается он. — Так что никого я не резал во славу древним богам. Правда, когда я в Инквизицию пошел…

Улыбнувшись, словно вспомнив какую-то забавную историю, он продолжает:

— Первое время бабка сильно доебывала: во снах являлась, выла про позор семьи. Это я потом сообразил вокруг кровати круг начертить, а недели две ходил злой, невыспавшийся, и все преступники сами сдавались, видимо, вообразив, что сделают с ними, если сам инквизитор так хуево выглядит.

— Весело, — выдыхаю я. На самом деле, мне далеко не весело, как легко можно догадаться по скрипу зубов. Я отчаянно пытаюсь выдать его за скрип кровати, ерзая на койке.

— Зато карьерный рост мне был обеспечен, — продолжает Влад. — Меня же в Инквизицию от Шабаша пражского направили, ведьмам демоны нашептали, что там затевается переворот, и нужен наш человек. Иначе жить бы мне в бабкином доме в окружении четырех кошек!

— У тебя же аллергия, — сонно припоминаю я.

— Да как будто это меня остановит. Люблю животных. С вами вот вожусь — у кого рога с крыльями, у кого хвост, у кого копыта…

Он замолкает, задумчиво косясь на меня, ожидая какой-нибудь реакции. Я бы и рада поспорить, но двинуться с места не могу: тело сковала страшная боль.

— Бледная ты какая-то, — замечает Влад. — Заболела, что ли?

— Падшие не болеют! — чуть заносчиво заявляю я.

На этом все разговоры заканчиваются, но Влад через раз обеспокоенно следит за мной. Приходится быть еще осторожней, не выдавать боли, но с каждым разом это становится труднее. Я почти не разговариваю, только слушаю.

Влад обладает поразительным талантом рассказчика: когда он начинает, я ненадолго успокаиваюсь, вникая в местами страшные, местами забавные истории о Чехии, магах, Инквизиции и всевозможной нечисти. Голос у него мягкий, низкий, таким лучше всего рассказывать истории у костра, как в былые времена, и я несколько раз чуть не проваливаюсь в сон. Спать нельзя, неизменно напоминаю я, но искушение слишком велико.

Я все же засыпаю пару раз, кажется, что ненадолго, но на самом деле на несколько часов. В разноцветном вихре сна чудятся глаза Ишим, ее сладкие стоны, бархатистая кожа и скользящий по оголенным бедрам хвост. Пахнет шафраном, демоница сменяется ангелом — изгиб спины, приоткрытые в наслаждении губы, разметавшиеся по простыням платиновые волосы. И опять — стол, кухня, сигаретный дым, дробящийся о голые стены крик. Они обе смешиваются в одну, обманывая меня, заставляя подаваться вперед, но не находить никого.

Сплю я беспокойным сном больного, сорванным голосом зовя то ангела, то демона, и Влад не может этого не заметить. Однако пока он молчит, изучая. Я исподтишка проверяю состояние пяти алеющих полос.

— У тебя точно жара нет? — пытливо спрашивает Влад.

Он пытается приложить тыльную сторону ладони к моему лбу, но я, несмотря на слабость, ловко ухожу от прикосновения, отлетаю к стене. Влад пожимает плечами: по его мнению, с температурой я бы так не попрыгала, и он оставляет меня в покое. Я восстанавливаю дыхание и пытаюсь не провалиться в дурманную темноту.

— Со мной все в порядке, — неразборчиво выдаю я. Только бы Влад не догадался внимательней присмотреться.

У всех нас есть свои маленькие тайны, и он великодушно не влезает в мои. Почти готовая благодарить за это, я затихаю у себя в углу, полностью погрузившись в мысли. Попытки развеселить меня я встречаю угрюмым молчанием, но не прерываю. Влад мается от скуки, пытается переправить ошибки на стене.

— Уверен, что так правильно? — я щурюсь, внимательнее рассматривая буквы.

— Не уверен, но проверить меня некому, верно?

От безнадежности становишься готов на все, по себе знаю. С грехом пополам он переиначивает фразу, смысл которой для меня останется тайной. К сожалению или к счастью, остальной текст написан верно, и энтузиазм Влада немедленно угасает.

— Если бы они только вошли сюда… — Влад многозначительно поигрывает кинжалом.

— Не войдут — не настолько идиоты.

Неразборчивую ругань в ответ можно считать за согласие.

— Это совершенно глупо и нелогично. Это бесчеловечно! Я понимаю держать стратегически важного пленника или приговоренного, но зачем заставлять страдать нас? Убили бы уже…

— Мы в Аду, — устало напоминаю я. — Тут все не шибко справедливо.

Мрачно зыркнув на меня, Влад продолжает проедать глазами ни в чем не повинную стену.

— Неужели нет желания выбраться? — негодует он. — Кара, вот скажи… Кара?