Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Вине швыряют под ноги Самаэля, и Король имеет сомнительное удовольствие лицезреть тяжелые военные ботинки Антихриста — иногда мне кажется, что пацан напяливает их, подражая мне, но сейчас явно не время тешить свое эго. Ботинки тут же ударяют его под ребра, с хрустом ломая кости, — я мечтаю оказаться на месте Самаэля. Рыча от боли, демон перекидывается из человека в льва, пристыженно скулит, брюхом ерзая по земле. От удара по спине его бросает обратно — в демонское обличье.

— Полегче, — останавливает сына Люцифер. — Мы же не хотим, чтобы он умер, правда?

С надеждой вскидывая голову, Вине вцепляется в ногу Сатаны. Тот брезгливо отбирает сапог, который, похоже, собирались преданно вылизать — лишь бы вымолить прощение. Смотреть на это убожество как минимум противно.

— Не-ет, — гадко усмехается Антихрист, за длинные льняные волосы вздергивая Короля над землей. — Он будет мучиться перед смертью. Очень долго. Я прослежу.

Король жалобно, по-звериному, скулит, но раскаяния в его глазах нет, только страх и неотвратимое понимание того, что его ожидает в тюрьме под Дворцом. Оттуда не возвращаются, положение не позволяет Люциферу обходиться с ними мягче, да и, давайте называть вещи своими именами, он и не хочет. Вопли пленных часто достигают его кабинета.

— Забирайте, — приказывает Сатана. — Все свободны, дворец… можете разворовать, можете сжечь, мне все равно. Всех, замешанных в заговоре, казнить.

Повторять не требуется, демоны тут же кидаются исполнять. Вот так просто? Так же просто, как Вине убил Влада.

Растерянная, я возвращаюсь домой. Месть не приносит никакой радости, как это бывает обычно, может, оттого что Король жив? Но ослушаться Люцифера и прикончить его — значит подписать себе смертный приговор. Если бы Влад был последним, кто у меня остался, я, не задумываясь, поступила бы так, но сейчас просто не могу бросить остальных. Довольно смертей, и так слишком много. Меня дома ждет Ишимка…

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я раздумываю, зачем Вине напал. Я, похоже, важнее, чем сама считаю, а некоторые уже прозвали меня левой рукой Люцифера. Влад — случайная жертва, о которой я буду жалеть до конца своей вечной жизни. И где он сейчас? На каком круге из Девяти вынужден бороться за свое посмертие? У нас с адскими гончими лучше обращаются, чем с духами, это точно…

За этими мыслями я сама не замечаю, как оказываюсь у родной двери. Из квартиры заманчиво пахнет домашней стряпней и острыми адскими специями. Похоже, Ишим готовит обед.

Да, ее поселили ко мне, опасаясь за здоровье похищенной. Почти убитая ударом Нираэль, она провалялась без сознания пару дней, а когда очнулась, не помнила ничего, начиная с похищения. Может, оно и к лучшему. Но лекари опасались, что на ней осталось ангельское проклятие, и кто, как не Падшая, мог за ней лучше присмотреть?

— Ишим, я говорила не лазить в моих вещах? — отпирая дверь, сетую я. — Потравишь нас, там ведь и яды, и противоядия, и еще черт знает что, а ты их перцем считаешь! Чучело ты мое ненаглядное…

Ответа я не слышу, зато на кухне кто-то заливисто смеется. Гости? У нас? Да быть этого не может…

Держа наготове меч, я врываюсь в кухню, намеренная отвоевывать свою квартиру и Ишим, да так и застываю, растерянно разглядывая комнату. На плите варится нечто, напоминающее карри, жарко просто адски, а за столом мило беседуют Ишим и…

— Влад? — севшим голосом уточняю я. Сердце рвется из груди.

Он оборачивается, привычно улыбается, и я почти верю, что Влад просто заглянул в гости, каким-то чудом выведя портал на мою кухню. Но он определенно мертв — посмертное сияние еще не унялось, и он выглядит натуральным призраком, хотя и ощутим, и дышит…

— Цел! — смеюсь я, накидываясь на Влада, сжимая его в объятиях. — Вот прохвост, я же…

Беспокоилась? Места себе не находила? Это все ясно настолько, что даже не требует отдельного упоминания, я просто молчу, утыкаясь ему в плечо. Влад смущенно ерзает, гладит меня по спине, бормочет что-то успокаивающее.

От него больше не веет живым теплом, руки смертельно холодные, а дыхание какое-то слишком поверхностное, ненастоящее, но это Влад, точно он! Не подделка, не видение больного усталого разума, он здесь, выбрался из пустыни, нашел меня. Мы же одинаковые — упрямые до невозможности, он сам говорил…

— Больше никуда не уйду, с вами тут буду, — шепчет Влад мне, потерянный сам, сбитый с толку моими объятиями.

— Я тоже рада, что ты вернулся, — признается Ишим. — А то Кара ходила с таким видом, будто ей сердце вырезали.

— Ну не совсем уж вырезали… — шиплю я, но встретившись с веселыми искорками в ее глазах, тоже тихо смеюсь. — Лучше чай, что ли, приготовь. Пожалуйста.

Ишимка обстоятельно кивает, разливает по чашкам кипяток, магичит с заваркой, шепчет что-то. Потом вытаскивает из висящего на стуле пакета еще горячие пирожки с мясом — прямо из соседней булочной. Передо мной Ишим, хитро улыбаясь, ставит чашку кофе. Неохотно отцепляюсь от Влада, но оглядываюсь на него постоянно: а ну как снова исчезнет!