— Сидим на кладбище у моей могилы, обсуждаем рацион трехголового пса, — ворчит Ройс. — Скажешь кому, не поверят.

— Ради этого и жить надо, понимаешь? Ради ерунды, болтовни с товарищем, а не ради там победы Ада и уничтожения Рая, — отчасти сама себе говорю я. — Мы за свою свободу сражаемся, за право жить, а не выживать в занесенном песком мире.

— Где ж ты была со своими душеспасительными беседами, когда я?..

— Там, где и всегда, в Преисподней.

И ведь ему правда большего и не нужно, у нас запросы поскромней, чем у Высших демонов. Пусть Люцифер получает славу и победы, а нам бы немного спокойствия. Маленькую передышку среди этой вечной бойни.

— Пошли домой, а? — прошу я. — Ищут уже, наверное. Ишимка всех на уши поднимет.

— Идем, — соглашается он.

Улыбка у него заразительная, это точно, а глаза звездами сверкают. Впервые я улыбаюсь в ответ без затаенной боли.

Глава 8. Начало Конца

Я не знаю ни имени, ни возраста мертвеца, распластанного передо мной, вообще ничего, хотя могла бы выяснить за пару секунд, позвонив с новенькой трубки Самаэлю — он всегда на связи. Но взгляд цепляется за бездыханное тело, распятое на столбе электропередачи, и я забываю обо всем, не хочу ничего спрашивать или уточнять. Молоденькая симпатичная девушка; ее за руки примотали проводами, и я вижу, как они врезались в плоть, оставляя алые полосы на запястьях. Тревожно ноют лопатки, тянет курить — недавно воскресшая привычка.

Девушку нашли скоро: люди выглянули из своих нор, чтобы выяснить, почему вдруг свет погас, а все розетки перестали работать. Черт знает, сколько бы она пролежала, если бы убийца свалил ее в глубокий сугроб под столбом; снег валит и валит из вскрытого живота неба, заносит все. Я проваливаюсь в него глубоко, пригоршни снега оказываются у меня в ботинках, ногам страшно холодно. Я готова сорваться на кого угодно, свирепо оглядываюсь по сторонам. По пути увязался и Ройс — кажется, при жизни он снимал квартиру где-то неподалеку и решил проведать родные места.

О погоде Лондона даже в Преисподней ходят легенды: говорят, ей некогда занимались лучшие, а я лично встречала одного перспективного молодого демона, отвечавшего за окружную трассу, а потом все вышло из-под контроля: с неба посыпались ангелы, вытеснили нас с островов. Тем не менее, все демонские начинания прекрасно развились сами собой. Только оказавшись в городе, я охотно готова в это верить. Снег падает уже беспрестанно, налипая на лицо и волосы, отчего я ежеминутно отряхиваюсь, словно выбравшийся из воды пес. Снег же не только холодный, но еще и мокрый, и я всерьез завидую Ройсу, сквозь которого осадки просто падают на землю.

Снег кружится в небе, словно рой белых мух. Как перья — белые такие, легкие, невесомые почти. У меня тоже такие были, и их тоже вырвали с корнем, сбросив на землю. Я вспоминаю свои старые крылья, широкие маховые перья, невесомость за спиной, а не нынешнюю ноющую боль. Кровяной привкус на губах отрезвляет. Из прокушенной губы, застывая на морозе, бежит теплая красная струйка.

Помотав головой и осыпав вниз снег, я возвращаюсь к мертвой девушке. С первого взгляда это обычное убийство, если бы не тот факт, что тело жертвы подвесили немыслимым образом — без лестницы или какой-нибудь опоры. Полиция, которой потребовалась пожарная машина, чтобы снять девушку вниз, недоумевает, как преступнику это удалось.

Я скромно стою в стороне, дожидаясь, когда же публика разойдется. А пока перебираю в голове имена знакомых ангелов, способных на убийство. Это не мог быть Падший: Самаэль как-то случайно, но с явным намеком на угрозу обмолвился, что за всеми нами ведется учет и пристальное наблюдение; Большой Брат следит за нами — буквально. Однако посылая меня сюда, они уверены, что придется столкнуться с каким-то ополоумевшим ангелом, потому приходится оставаться начеку.

Задумавшись, я не замечаю, как ко мне подлетает растрепанная девица с планшетом в одной руке и шариковой ручкой в другой. Промчавшись сквозь тревожно вьющегося вокруг трупа Ройса, она устремляется прямо ко мне, а я проклинаю свою лень, не позволившую нацепить невидимость. Обнаружив, что осталась с журналисткой один на один, я устало вздыхаю и оглядываюсь в поисках помощи. Полицейские нарочно сторонятся меня: человек я незнакомый, и лезть ближе никто не спешит.

— Вы кто? — первым делом интересуется девица, ловко включая диктофон на планшете. — Сотрудник полиции? Просто прохожий? Что делаете на месте преступления? Можете показать документы?

Я прекрасно понимаю, к чему она клонит: хочет привязать какое-то там нарушение полиции. Перехватив умоляющий взгляд одного светловолосого стажера, я, подслеповато прищурившись, быстро просматриваю ауру журналистки. Наша, с потрохами, хоть сейчас забирай. Кстати, неплохая идея… Я незаметно зажигаю один из чудесных амулетов Самаэля, и от вспышки становится ненадолго тепло пальцам.