Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Люцифер стоит, расправив крылья, и я не отваживаюсь сказать хоть слово, боясь нарушить хрупкую тишину. Хотя мы были в городе, где-то внизу шумела и кипела жизнь, но здесь, очень высоко над миром, не было слышно ни звука.

— Я слышу, как бьется твое сердце, Кариэль.

— Уверен, что у меня есть сердце? — Люцифер кивает. — А у тебя?

— Я Владыка Ада. У меня его и не должно быть.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Люцифер смотрит наверх. На краткий миг, подняв голову, я думаю, что вижу блеснувшую в вышине небесную сталь. На севере, среди падающего снега, что-то сверкает.

— Это ангел? — Я обеспокоенно хватаюсь за кулон — единственное свое оружие. — Нужно уходить…

Единственная моя цель — защищать Люцифера, и я не должна проиграть какому-то пернатому уебку. Но с его стороны было очень самонадеянно стоять на крыше без охраны, и это только усиливает мое беспокойство.

— Успокойся. Звезда падает.

Я пораженно смотрю на север. Действительно, звезда. Не ангел, не сражение, обычная звезда. Разучившись видеть обыденность, я потеряла что-то важное.

— Помнишь, меня называют Денницей? Утренней звездой? Как бы я ни пытался убедить демонов, что все в прошлом, что сейчас во мне больше мрака, чем света, все до сих пор зовут меня этим именем.

— Ты был самым прекрасным ангелом, — ухмыляясь, напоминаю я. — Но мы те, кто мы есть, и мы на своем месте. Свет и тьма — это все такие условности…

Мы молчим недолго, стоим бок о бок в странном уединении.

— Интересно, почему звезды падают? — задумывается Люцифер вдруг.

— У людей есть целые теории на этот счет. Они осваивают свое, человеческое, небо.

Неужели Владыку Преисподней волнуют такие мелочи? Я не могу понять Великих, как ни пытаюсь. Звезды падают, потому что так заведено, Люцифер. Тебе ли не знать.

— Я могу менять этот мир, людей, погоду. А вот звезды — нет.

— Может, потому что они настоящие? Люди лживы, погода изменчива, а мир тихонько рушится, пока никто не видит. Но звезды горят все так же искренне, как и тысячи лет назад.

Эти звезды видели многих людей, видели мою историю, мое поднятие и мое падение. Они, может, и Люцифера видели, а теперь падают, теряя бесценную память. Все рано или поздно умирают, даже они.

В Конце они все падут. Потому что так было задумано. Звезды светят остро, колюче, словно злятся на нас за свою будущую смерть. Я вдруг понимаю, что стала говорить «мы» вместо привычного отчужденного «они». Я часть Ада, часть Рая.

— Почему ты пришла? — отвлекается от своих мыслей Сатана. — Я думал, не соберешься на бал, слишком чуждое тебе место.

— Ройс. Ему плохо рядом с людьми. Ты способен проклинать, превращать духов в бесов, дарить им новую жизнь, если они заслужат. Неужели Ройс, помогая мне, не доказал право на еще один шанс?

— Бесы не могут чувствовать так, как чувствуют духи, — понимает все Люцифер. — Сейчас он тонко улавливает любую магию, предупредит тебя о приближении врага, почует цель. Но его ждет награда, когда все закончится. Считай испытанием, если тебе так удобней.

У него глаза сияют ярче звезд, понимаю я, спокойным равномерным светом. Не такой взгляд видят все эти демоны, отплясывающие несколькими этажами ниже. Мне он почему-то не боится подставить спину, показав, что в нем осталось что-то светлое.

Никто не может быть воплощением Тьмы, даже Сатана, даже Дьявол.

Он пытался. Я пыталась.

— Ты ведь назвал сына своим ангельским именем, — не к месту шепчу я. — Это же не просто бунт?

— Мое имя еще помнили на Небесах, когда ты была ангелом? — удивленно поднимает бровь Люцифер. — Правильно, наверное, что они помнят. И тебя, и меня.

Полярная звезда все же ярче его глаз, понимаю я, отводя взгляд от Люцифера. Найдя сверкающую точку в небе, я смотрю на вьющийся вокруг снег, заметающий понемногу город. Падает он сплошной стеной, крупными хлопьями, стирая грань между небом и землей.

— Знаешь, сложись все иначе, ты бы могла занять мое место, — замечает с легкой улыбкой Люцифер.

— Я только родилась, а о тебе уже начинали утихать разговоры, а это при памяти-то Небес! Нет, я не могла. Сил бы не хватило.

— На что?

— На Ад. На Апокалипсис. На все это.

Он молчит, чему-то своему улыбаясь. Он знает, что его Ад мне не страшен. Его Ад стал моей личной конурой, в которой можно зализать раны или, давясь плачем, рассматривать старые шрамы. Ад был и его конурой когда-то.

— Почему я, Люцифер? Почему мне ты позволил начать Конец?

Сатана отвечает, не сомневаясь. Это как-то подкупает.

— Потому что ты этого хочешь. Не из-за долга, предназначения или подобной ереси, а потому что у тебя есть желания. Потому что ты еще живая.

— Я и не собиралась умирать. — Я неуверенно касаюсь кулона. Это стало уже привычкой.

— И правильно, что не собираешься. Я знаю, что ты всегда будешь на моей стороне, стоять плечом к плечу. Самаэль не был ангелом, он не может понять, что в одном существе может быть что-то от всех трех миров. Ты лучшая из всех Падших, которые мне служили.

Он мне верит. Я знаю, что это губительно — вера. Но Сатана, наверное, знает, что творит. Я правда на это надеюсь.