Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Нет Света. Нет Тьмы. Есть лишь мы сами. Есть три мира, три народа. И Вселенной пора бы уже избавиться от предрассудков и стереотипов: я видела великодушных демонов и ангелов, взмахивающих мечами над невинными. Я видела все изнанки миров, все грани ангелов, демонов и людей.

Габриэль прекращает выть, потому что отрубленное запястье это уже не вернет. Вероятно, в этот момент она окончательно отрекается от Рая и четырех золотых крыльев. Я не знаю — мне некогда об этом думать.

На мече Господнем кровь архангела. Не предательницы своих братьев и сестер, а той, кто сделал выбор в этой войне. Она выбрала меня, выбрала, потому что ее надежда не угасает, как и моя. И это срывает мне крышу.

Ошарашенный этим бессмысленным поступком, Михаил окончательно ломается. На миг кажется, что он отчаянно хочет что-то спросить у Габриэль, но перехватывает ее взгляд и осекается. Так смотрят демоны, так у них темнеют от ярости глаза — и так же они будут стоять твердо и ровно, будто на параде, несмотря на страшнейшие раны. Ни один демон не склонится перед врагом. Даже перед единовластным правителем небес.

Габриэль теряет сознание от боли — и вполне может умереть от кровопотери, но я точно знаю, что Михаил не берется ее добивать. Трудно винить во всех ошибках бывшую соратницу, когда рядом есть амбициозный Падший ангел.

Я бросаюсь вперед, выстреливая три раза и отбрасывая бесполезный разряженный мушкет в сторону. Мой удар блокируют, но не так уж и уверенно. В сверкающей броне три отвратительных дыры, и хотя для существа его уровня это только царапины, Михаил сбивается, понимая: его можно ранить. Его можно убить, как и любого из нас, из идущих в атаку очертя голову и приносящих себя в жертву новому миру.

— Ты безумна, — непослушными губами говорит архангел, пораженный моим рвением: я бросаюсь прямо на меч, как вырвавшаяся из глубин Тартара гарпия. — Ты безумна…

Это ни черта не молитва, но он повторяет это именно что с тем самым выражением священного ужаса. Лицо остается прежним, как у безучастной античной статуи, но голос — голос дрожит, словно его колотит лихорадка. Лихорадка понимания, что его правда могут победить сегодня, уничтожить на обломках того, что он построил и хранил две тысячи лет.

Эта мысль придает Михаилу сил, и он отшвыривает меня на пару метров назад, наседая. Коротко блокировав его удар, взлетаю невысоко и снова обрушиваюсь на архангела. Сталкиваясь, мечи высекают искры из друг друга, я вынуждена держать оружие одной рукой. Не сразу поняв подвох, Михаил выполняет финт, открываясь немного, но не особо беспокоясь об этом: мой меч так не изогнется, а для разворота потребуется слишком много времени, которым я не буду рисковать.

Он не учитывает только короткий клинок у меня в рукаве. Особым способом выворачивая ладонь, я чувствую, как срабатывает механизм, и мне руку плавно скользит нож. Не медля, я наношу удар в предплечье, пробивая легкий доспех, который защищен только панцирем и впаянными в кожу налокотниками. По всей видимости, громыхать железом Михаил не любил и, как и я, ценил быстроту. Зря.

Оставляя нож в его руке, я чуть отступаю, принимая оборонительную позу. Несколько ответных рубящих ударов я избегаю, уклоняясь, и буквально кожей ощущаю, как свирепеет архистратиг, допустивший уже несколько ошибок. По всей видимости, давно не брал меч в руки, проводя время на троне, а не на тренировочной площадке. А я вот с радостью рассказала бы ему, как провела эту тысячу лет.

Успешно комбинируя фехтование и замашки наемника, я отражаю его атаку без особого для себя вреда. Скользящий удар меча Господня достает меня, страдает, к счастью, лишь левая рука, которая мне не особо и нужна в этой схватке. Нет смысла дожидаться, пока Михаил устанет, этого просто не случится, нужно просто тянуть время, чего я с успехом добиваюсь, прибегая к наскоро вспомнившимся финтам и уклонениям. Чтобы не сковывали движений, я убираю крылья, чего архистратиг себе позволить не может. Несколько перекатов — ладони саднит от мелких камешков, врезавшихся в тело, но в целом я пока жива.

— Кара! — крик Влада должен был раздаться на весь город, но звучит всего лишь у меня в голове, заставив пропустить удар. Неглубокая, но неприятная царапина украшает мое бедро.

Ответить магу я не могу: битва не дает сосредоточиться для телепатического ответа, я банально не могу делать два дела одновременно. К счастью, Влад это понимает, и на меня налетает новый крик, к которому я теперь, слава Дьяволу, готова.

— Уходи оттуда, живо! Люцифер приказал убираться от Михаила.

Краем глаза я вглядываюсь в небо, но ни Антихриста, ни его отца вверху не вижу. Удаленный магический удар? Не так надежно, как если бы отправить геенну огненную прямо на светлые локоны Михаила, но это может сработать. Пока раненый архангел будет приходить в себя, с ним справится Сатана.

Мне нужно как можно скорее убираться отсюда. Была бы Габриэль в сознании…