Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Вспыхивая, архангел касается эфеса своего меча, словно думает, не броситься ли на меня за такие дерзкие речи. Но я верю в Габриэль, верю в ту, которая хотела уравновесить ангелов и демонов, а не видеть бойню. Она дважды переступила через свои убеждения, ее душа отравлена моей тьмой, но она все еще колеблется. Ангелы не умеют предавать.

— Вы забираете души этих несчастных с собой! — кричит она, сверкая глазами.

Нет, не глазами. Это слезы, катящиеся у нее по щекам. Она ведь не умеет предавать — даже меня. Привязалась, как потерявшийся и запутавшийся щенок, прибилась ко мне, медленно впитывая мои убеждения и мои сомнения. Я смотрю на нее, но себя не вижу — я была сильнее и решительнее, я не раздумывала бы над моралью, а неслась и убивала.

— Ты ведь знаешь, что там не так плохо. Никаких котлов и мучений. Просто второй шанс.

Ее рука дрожит возле меча. Похоже, последней каплей стало убийство Кафриэль и смерть Нираэль — она видит во мне только тьму, как тогда, как в первую нашу встречу, когда я рухнула на нее с кинжалом в руке.

— Я не чудовище, Габриэль, — горько усмехаюсь я. — Но у меня есть цель и убеждения, и если я добьюсь своего — пожалуйста, делай меня монстром, сколько тебе вздумается. Но сейчас просто послушай меня: я твой капитан, черт побери, и я приказываю тебе взять оружие и напасть на твоих — наших — братьев и сестер!

Она вздрагивает от моего крика, а я отрешенно думаю, что наглоталась пепла и как бы сейчас не сорваться на жалкий кашель. Только держаться. Быть сильной.

— Так точно, — в ее словах слышится скрип зубов. — Но не думай, что я делаю это ради того, чтобы меня не убили со всеми остальными.

Ага, точно. Она же справедливости все хотела, хотела помочь немощным бедным демонам подняться с колен, надеясь на разумность Сатаны, думая, что он не позволит своим подданным так разгуляться. Она просто забыла, что Люцифер Падший, и что я лучше других понимаю его чувства.

Ты или срываешься и останавливаешься на полпути, или ровняешь это место с землей. Третьего не дано.

А тем временем внизу умирают и сражаются, пока мы висим себе преспокойненько в воздухе — приманка для архангелов, волчья яма, замаскированная ветками. Пусть только рискнет кто-нибудь сунуться, и ловушка захлопнется.

Я не слышу, но вижу поднимающийся вверх дым на западе. Интересно, как там ребята справляются? Наверное, лучше сейчас сосредоточиться на горизонте, а не забивать голову ненужными мыслями. Если они достаточно сообразительны и ловки, то смогут выйти из этой резни живыми и заработать себе славу убийц архангелов.

Где-то там внизу и Ишим. И каждая секунда может стать для нее роковой, а я просто остаюсь на месте и жду, ровным счетом ничего не делаю. Нужно предпринять что-то и срочно, иначе это не имеет смысла.

План был таков, что мы собирались захватить одного из архангелов и выведать расположение Михаила — разумеется, догадки об этом у нас есть, но уверенность не помешает. Но на деле оказывается, что архангелы не спешат показываться на поле боя, или это нам с Габриэль так «везет», не знаю. В любом случае я уже разворачиваюсь и наддаю скорость в том направлении, где в последний раз видела столб сигнального дыма — он еще не успевает рассеяться.

— Это против плана! — напоминает Габриэль, но не отстает ни на пядь — с ее четырьмя крыльями это сделать легче легкого. — Мы бросили наши позиции, там должен был появиться Рагуил!

— Слишком долго.

Стоит битве продолжиться еще чуть больше, и обе стороны просто перебьют друг друга, и это все перестанет быть важным. К чертям план, если мы отстаем от него на добрый земной час из-за столь сильного сопротивления со стороны ангелов и медленного продвижения армии. Если я покажу им отрубленные крылья Михаила, это прекратится тут же. А я им их непременно покажу.

Приходится ненадолго остановиться: навстречу вылетают несколько вооруженных и сравнительно целых солдат. С секунду я размышляю, новоприбывшие силы это или просто везучие парни, которые избежали боя. Но какая разница? На лету я врезаюсь в одного из них, а когда подаюсь назад, выдергивая из его груди меч, сразу двое ангелов бросаются на меня. Ложась на правое крыло, я избегаю ранений, подсекаю одного из них под колено. Инстинкты делают свое дело, и ангел ненадолго забывает, что летит, а когда спохватывается, уже поздно что-то делать: он падает. К бою наконец подключается Габриэль, налетая на него сверху и добивая, и в это же время я могу спокойно разделаться с последним держащимся в воздухе ангелом. Забыв о чести, он пытается сбежать, но я за несколько мгновений нагоняю его и перерезаю глотку.

Дальше мы некоторое время двигаемся спокойно: схватки идут на улицах, откуда слышны звон бьющегося стекла и вопли о пощаде, а на небо мало кто обращает внимание. В этом квартале у ангелов нет дальнобойного оружия вроде арбалетов и луков — это высшее общество, выигрывавшее все битвы словами, политики, — и поэтому никто не обстреливает демонов сверху. Странно, что они не пытаются сбежать, — с другой стороны, им ведь и бежать некуда.