Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Видно, что отвечать сразу же Габриэль не собиралась — она внимательно осматривала разрушенный город под собой, как мне показалось, с болью в глазах. Но, даже прекрасно зная, что ей не доставит удовольствия убийство простых солдат, она пошла в Гвардию, так что отступать архангелу некуда. Вокруг нас разворачивается самый настоящий кошмар — агония Света, сопровождаемая дичайшими криками и звоном стали. При вдохе яркие запахи крови и гари разъедают легкие, а вся твоя одежда запачкана в крови — вот какова Последняя Битва.

Архангел намного старше меня и мудрее, и ее с этим городом связывает что-то гораздо большее, ведь он был ее домом все это время. Пылающие под ногами обломки камня когда-то были и моим домом тоже, но если Габриэль сейчас наверняка терзает совесть, то я не чувствую абсолютно ничего, глядя на панораму боя, на мертвые тела и на некогда красивые дома. В душе пусто, и небесный город мне безразличен, он лишь одна ступень на моем пути, и мы вот-вот перешагнем ее, осталось лишь сделать усилие над собой и своими принципами.

— Вздумаешь дезертировать или встать на сторону светлокрылых, и я буду первой, кто вонзит меч в твое сердце, — хладнокровно констатирую я, следя за Габриэль краем глаза.

Но она не двигается, только изредка помахивает крыльями, чтобы держаться на одной высоте, и смотрит, смотрит… Лучше бы тебе не смотреть, честно думаю я. Я ведь знаю, что ты там видишь: обычных ангелов-горожан, которые в жизни не брали в руки оружия и жили своей мирной жизнью, мальчишек с куцыми, неоперенными крылышками, защищающих свой дом, плачущих вдов. Лучше бы ты не видела. Лучше бы мы обе не видели.

Демонов невозможно сдержать, они одинаково вгрызутся в горло солдату Сотни и молодой девушке, только что лишившейся любимого и семьи. И мы не можем остановить их, сам Сатана закрывает на это глаза, хотя мог бы захватить пленных. Но нет, они хотят, чтобы ихор залил город подобно вышедшей из берегов реке, чтобы Свету наконец отомстилось за такие же бесчисленные убийства.

Все они чьи-то отцы, сыновья, братья. Каждый ангел, которого сметают сразу трое демонов и раздирают в клочья, может быть, и не хочет сражаться против них, но какое это сейчас имеет значение? Какое это имеет значение, если нужно обвинить кого-то во всех кровавых преступлениях? Демонам нужно отомстить.

Тому ли они мстят? Есть ли смысл складывать голову ради вырезанной семейки ангелов и ложиться там же от меткого броска кинжала кого-то из солдат? Нужно ли загромождать улицы трупами — невезучих своих и чужих, — задыхаясь от черного дыма?

Им не страшно умирать, уходя вслед за своими родными. Они падают на землю с блаженным оскалом на испачканном сажей лице, они верят, что заслужили отдых, пусть и в Бездне. Что там лучше, что там нет искаженных фанатичных лиц тех, кто прикрывается светлыми помыслами, откармливая чудовищ внутри.

Есть смысл. Потому что оно нам необходимо столь болезненно, что кажется, будто тебе петлю на шее затянули, и ослабится она после того, как твои руки сомкнутся на чьем-то горле. Для некоторых ангелов и людей это — сложная дилемма, но твари Преисподней легко делают выбор. Они карают Свет. Свет, что создал нас; они дали нам оружие в руки и бросили в жизнь. Не учли, что мы быстро учимся и становимся если не сильнее, то злее и отчаяннее точно.

Добро создает Зло. Все мы знали это, но высказывать не решались. Мы были марионетками ангелов, мы были пугалом, которое выставлялось напоказ людям, чтобы они не боялись их самих. Потому что одно без другого существовать не способно, и оно вполне может пожрать само себя. Ангелы и демоны слишком горды для такого признания. Но, стоя на перепутье, я вижу ситуацию чуть иначе.

Им нужно было чудовище, более страшное, чем они сами. Что-то, чем можно пугать людей и непокорных ангелов. И они его получили.

Чем ярче свет, тем гуще тень. И если они считают нас монстрами — мы ими будем.

— Я не говорю, что ты должна подумать, будто это правильно. — Габриэль странно смотрит на меня, потом переводит взгляд на стелющуюся по улицам стаю адских гончих. — Это ужасно. Так же ужасно, как и нападение Сотни. Как атаки на границе, где живут вот такие же беспомощные. Как ангел, настигающий демона в подворотне человеческого мира, который убивает того, кто просто решил подарить своей женщине земные цветы. Мы лишь платим той же монетой.

— Прежде это вы нападали на нас, хотели забрать души людей, затащить их к себе, заставить работать на Ад! Вы убивали любого ангела, встреченного на пути.

— Это было тысячу лет назад, Габриэль! Мы живем в двадцать первом веке, и мы можем мирно сотрудничать с людьми! Нет, конечно, мы те, кто мы есть, но мы учимся жить со смертными в мире, потому что это выгодно обеим сторонам. Только глаза ангелов этого не видят. Они видят лишь вред, который мы приносим, но забывают о том, что мы им помогаем.