— Меня многие пытались убить. И все они мертвы, а я жива.

Лицо у него совершенно пустое, словно его уже пытали. Словно он ни капли не боится того, что его ждет. Нет, это не то, чего я ожидала, я хотела насладиться испуганными криками и мольбами о пощаде, как изысканным десертом. Но выбирать не приходится. В конце концов, месть — сама по себе сладчайшее блюдо. И я отомщу сполна.

— Твои ангелы от тебя отвернулись, верно? — Он болезненно вздыхает. — Они ушли, едва узнали, что их действия раскрыты и Люцифер может прислать в Будапешт своих лучших воинов. Сатана, знаешь ли, большой собственник, и ему крайне не нравится, когда кто-то трогает его церкви.

— Это неправильно. Это святая земля, и она не должна принадлежать отродьям Тьмы! — он срывается на фанатичный визг.

— Люди выбирают сами, мы не заставляем их. Быть может, твой бог не столь хорош, раз они решили повернуться к Дьяволу?

Нарочно пытаюсь выбесить его, но священник упорно сидит в своем углу, как запуганная серая мышь. Никакого удовольствия убивать такие жалкие обрывки человеческой души, с сожалением усмехаюсь я. Но я должна это сделать. Он почти убил меня, он спокойно наблюдал, как я захлебываюсь кровью у его ног. И еще вопрос, кто из нас праведней.

Где-то в коридоре тревожно переговариваются полицейские. Сами боятся соваться за мной, но скоро у них хватит на это храбрости, и поэтому времени все меньше. Я срубаю решетку коротким ударом и вступаю в получившийся проем. С тихим задушенным воем отец Криштиан сползает по стене, трясясь всем телом.

Вот он — страх. С наслаждением подхожу ближе.

— Твои ангелы покинули тебя, — нараспев повторяю я. — Но вместо них пришла я.

Черные обожженные крылья распахиваются за спиной, едва помещаются в тесной камере, я смахиваю остатки человеческого облика, ухожу дальше в магию, на изнанку. Сверкают гладкие и острые рога, темные провалы глазниц пугают его до смерти. С суеверным ужасом священник смотрит мне за спину, пытается перекреститься дрожащими руками, а на лице — ни кровинки. И глаза как у обычного грешника, за душой которого я явилась.

— Знаете, отче, а я ведь так и не исповедалась, — весело сообщаю я, наклоняясь к нему. — Я очень, — он вздрагивает вслед за каждым моим словом, — очень, очень плохая.

С леденящим кровь звоном меч вынимается из ножен. Я легко взмахиваю клинком, будто он ничего не весит, и отец Криштиан падает на пол с филигранно перерезанным горлом. Алые брызги кажутся черными на серых стенах, лужа подбирается к носкам моих ботинок.

Не меняя усмешки, я осторожно провожу пальцами по острию, пачкая их в каплях чужой крови.

Такие же ржаво-соленые, как и сотни других.

***

С трудом попадая в замочную скважину, я отпираю дверь, наваливаюсь на ручку и практически падаю в свою квартиру. С трудом удерживаясь на ногах, цепляюсь за вешалку, чувствуя, как сильно меня мутит. Отплевываясь кровью, я сдираю кожаную куртку и берцы. Грохот, с которым я это проделываю, способен перебудить всю Преисподнюю.

Здесь ночь, и я опять не успела вернуться к ужину. Вряд ли помогут оправдания о том, что меня чуть не убили старым, но действенным способом охотников на нечисть: колом в сердце. Ишим все равно обижена, она наверняка приготовила что-то вкусное. Надеюсь, на кухне меня ждет тарелка с едой. Дойти бы еще туда…

Переходить из мира в мир с не закрывшейся до конца раной было глупо, никто ведь точно не знает, что там обитает. Не то неприрученная магия, не то души, которые заблудились там, но оно успешно расковыряло начавшую зарубцовываться отметину напротив сердца. В итоге я дома, но не в лучшем состоянии.

— Кара? — Так и есть, я ее разбудила. Ишим появляется из спальни в ночной рубашке и с крайне недовольным выражением лица. — Что случилось?

— Ничего, милая, все нормально, — неуверенно и хрипло выдыхаю я. — Мне б только до кухни доползти…

В неясном красноватом свете она наконец различает кровавое пятно на рубашке и мои попытки идти, не прислоняясь к стене. С усталым стоном она помогает мне добраться до кухни и усаживает на лавку. Спустя полминуты передо мной оказывается полная бутылка.

— О, вискарь — это отлично! — преувеличенно бодро говорю я. — Да не бойся ты, со мной все будет нормально.

Ишим терпеливо кивает. Она уже привыкла и даже не пытается отучить: это бесполезно же. Так что встречает меня по ночам и перевязывает кровоточащие раны. Идеальная семейная жизнь.

Поднимаю наполненную до краев рюмку:

— За победу!

— За какую победу? — недоуменно хмурится Ишим.

— Нашу, конечно. — Наверное, Влад с Яношем правы, и улыбка у меня и впрямь сумасшедшая. — Мы нападем на ангелов в их мире. Мы просто взорвем Райские врата.

Глава 28. Жители дна