Читаем Обманувшая смерть полностью

На Введенском кладбище в Москве на одном из самых дорогих участков летом одна тысяча восемьсот тридцать четвертого года был выстроен мраморный мавзолей над свежей могилой. Заказчик – сгорбленный, тощий, почти бестелесный старик, одетый в отрепанный черный сюртук без половины пуговиц и куцые брюки, приходит на могилу ежедневно. Он проводит долгие часы, сидя прямо на земле во всякую погоду, словно желая насмерть простудиться и сократить срок своего земного существования. Но старик, несмотря на свою внешнюю слабость, по всей видимости, еще крепок – не берут его ни ветер, ни дождь, ни вьюга… Сама смерть забыла о нем. Год проходит за годом, а старик, ставший уже необходимым орнаментом роскошного мавзолея, не пропустил еще ни одного дня, чтобы не навестить свою «незабвенную Теофиличку». Имя покойницы всякий может прочитать на мраморной урне, которую обвивает прелестными руками мраморный же плачущий ангел. Над урной возвышается другой ангел, устремивший очи к небу, держащий рыцарский щит с гербом Заведомских. Щит расколот резцом скульптора так, что трещина проходит поперек герба. На Теофилии древний род Заведомских прервался, и по настоянию местной шляхты был соблюден старинный обычай: на могиле последнего представителя рода разбит родовой герб.

Но на что несчастному старику, всеми оставленному, забытому, эти оскаленные мраморные львы, скрещенные мечи и морские раковины, указывавшие, что предки Теофилии участвовали в крестовых походах? Что ему до своего богатства, до ломбардов и ювелирного магазина на Тверской? Его драгоценная, ненаглядная жена, единственное существо на свете, которое, неизвестно почему, искренне его любило – мертва, лежит в могиле, под гнетом мраморного мавзолея, так близко и так недостижимо далеко!

Раздел наследства молодых князей Белозерских стал последним делом, за которое взялся Летуновский. Следующие три с половиной года он боролся за жизнь жены, с ужасом наблюдая медленную агонию, остановить которую был не в силах ни один врач. Теофилия, питавшаяся уже одним сухим хлебом, в какой-то момент отказалась и от этой пищи. До самой смерти единственной ее едой были освященные облатки. Ежедневно в доме появлялся священник, он исповедовал и причащал больную. Летуновский, подкарауливая его уход в коридоре, горячечным шепотом твердил одно и то же:

– Господи, помилуй, да в чем же бедняжка каждый день должна исповедоваться?! Она ведь и с постели уже не встает, глотка воды не может сделать! Молится день и ночь! Какие у нее грехи?!

– Тайну исповеди я не могу нарушить, пан Летуновский! – строго, внушительно отвечал несчастному прелат. – Могу сказать одно: ваша супруга – необыкновенная женщина! Эта экзальтация чувств, эта склонность к постоянному бичеванию совести… Из таких тонких натур иногда получаются святые!

Разговор каждый раз кончался щедрым пожертвованием в пользу нищих. Непрестанно служились заказные мессы за выздоровление Теофилии. Летуновский был готов раздать все состояние, надеть рубище, спать в канаве, побираться, только бы спасти жену… Он продолжал искать и приглашать врачей, уже не делая разницы между мировыми светилами и заурядными докторами с подозрительной репутацией. Говорили все они разное, но помочь угасающей молодой женщине не могли одинаково.

– Запомните! – внушительно произнес последний доктор, приглашенный к Теофилии. То был немецкий профессор, виднейший авторитет по нервным заболеваниям. – Это – истерия, усугубленная религиозной манией и вымышленными муками нечистой совести. Ваша супруга считает, видите ли, что ее отец умер из-за ее бессердечия. Не мое дело, так это было или нет, скажу только: спасти ее в настоящем критическом состоянии может только сильное потрясение. У меня была подобная пациентка в Кёльне. Женщина, также очень религиозная, каждую ночь видела у своей постели сборище бесов, которые занимались всякими непотребствами и пророчили ей ад. В прошлом она вела не самую добродетельную жизнь, но исправилась, раскаялась и даже вышла замуж. Эта мать семейства была на грани смерти от страха и истощения, и тогда мне в голову пришла остроумная идея! – Доктор внушительно высморкался в огромный красный носовой платок. – Я подговорил одну из родственниц ее мужа нарядиться в белое платье и накрыть голову голубой шалью. На плечо мы ей посадили белого голубя, а в руки дали венок из роз. В полночь, когда к больной обычно являлись «бесы», эта родственница вошла в ее спальню и произнесла несколько слов, из которых следовало, что все старые грехи больной прощены, и отныне, чтобы заслужить райское блаженство, она должна как следует заботиться о муже и детях. Что же вы думаете? – Доктор вновь прибег к помощи носового платка. – Больная совершенно выздоровела в несколько дней!

– Мою жену не может обмануть подобный маскарад! – покачал головой Летуновский.

– В таком случае она умрет через месяц-другой, – отрезал оскорбленный профессор.

Мировая знаменитость не даром назначила огромный гонорар за консультацию – Теофилия умерла через месяц.