Кейт кивнула, но в то же время понимала, что не все так просто. Она и в самом деле неплохо себя проявила, была изобретательна и настойчива. Решительна и – кто бы мог подумать – уверена в себе. Как и полагалось хорошему детективу. И вместе с тем Кейт сознавала, что действовала в особых обстоятельствах, и впредь этого не повторится. Она полагалась только на себя, действовала как частное лицо и ни перед кем не отвечала. С этого момента вновь будут коллеги. Начальство. Совещания. Ей придется объяснять свои шаги, отстаивать свою точку зрения перед теми, кто смотрел на некоторые вещи совсем иначе. Она понимала, что мгновенно растеряет всю уверенность. Превратится в запуганное, робкое существо, каким была прежде. Неспособное занять четкую позицию, высказать свое видение. Уж такова ее суть. Кейт не питала иллюзий. Не надеялась, что вернется в Лондон и станет другим человеком.

– Не забывайте о том, что вы проделали, – сказал Калеб. – Порой можно черпать силы из таких вот моментов.

Кейт решила, что попытается. Ничего больше она не могла себе пообещать.

– А вы? – спросила она. – Что будете делать?

Старший инспектор пожал плечами.

– Первым делом свяжусь с полицией Ливерпуля, чтобы там как следует пригляделись к отцу Грейс. Девочке нужна помощь. Да, а потом… потом буду искать замену констеблю Скейпин. И надеяться, что мои люди скоро оправятся от шока. Все сбиты с толку. Никто – никто – не мог себе такого представить.

– Мы наверняка еще увидимся. Я буду приезжать, хоть и продам дом. Хочу навещать Джейн.

– Под конец вы воспринимали ее почти как подругу, верно?

– Да. И я не забуду, что она пыталась любой ценой вызволить нас из этих катакомб. Калеб, она хотела остановить неистовство своего брата. Она уже не помогала ему.

– Но это произошло слишком поздно.

Некоторое время они молча ели. Пили при этом воду, хотя Калебу мучительно хотелось пива. Или виски. Прошлой ночью он пил, чтобы забыть обо всем, что произошло в Ливерпуле. И он знал, что приложится к виски, как только вернется домой. Эта вода на веранде у Кейт была чистым фарсом. Но ему не хотелось спорить, выслушивать упреки.

Он в свою очередь скатывался обратно.

Но ему придется с этим жить.

Или кануть в бездну.

Вторник, 17 июня

– Я – ваш адвокат, Шон… могу я к вам так обращаться? Вы можете все мне рассказать. Более того, это необходимо. Лучше всего я смогу защитить вас, если пойму, что вами движет. Что мотивировало вас сделать то, что вы сделали.

– Мне нечего скрывать.

– Хорошо. Вы убили трех человек. И уже признались в этом. Теперь мы должны постараться, чтобы суд проявил понимание к вам и вашей ситуации.

– Моя сестра не говорила мне этого делать. Она не имеет к этому отношения.

– Но ваша сестра рассказала вам о том звонке детективу Линвиллу? Когда неизвестный, предположительно, человек сообщил о несчастном случае с вашим братом?

– Да. И она сказала мне, что с ним был кто-то еще. Сержант Норман Доурик, который уже оставил службу. Тогда я решил к нему наведаться. Сестра сказала, что его парализовало в результате ранения и он прикован к инвалидному креслу. Я подумал…

– Вы подумали, что с ним будет проще, чем с Линвиллом, так? Беспомощный калека… вероятно, из него удалось бы вытянуть куда больше?

– Да. Вроде того.

– И вы поехали к нему домой?

– Да. Но застал только его жену. Я сказал, что когда-то работал с ним и хотел бы его навестить. Выяснилось, что они в разводе и он проживает в Ливерпуле.

– И вы поехали в Ливерпуль?

– Да. Его жена дала мне адрес. Она-то думала…

– Что вы бывший коллега, я понял. Это было в январе этого года?

– Да.

– Вы изначально намеревались напасть на него?

– Напасть?

– Применять силу? Чтобы узнать подробности того звонка?

– Не знаю. Я хотел просто поговорить с ним. Все это казалось мне странным. Кто-то звонит этому инспектору на мобильный, он разговаривает несколько минут и после не имеет ни малейшего понятия, с кем говорил? Очень странно.

– Вы встретили Доурика на территории фабрики?

– Да. Я не застал его в квартире, поэтому отправился искать по округе. Совершенно случайно забрел на эту заброшенную фабрику. И он катался там в своем кресле. Боже, до чего он был убог… Озлоблен на весь мир… Безнадежный случай.

– И вы спросили его прямо?

– Да.

– И?..

– Я сразу заметил, как он отреагировал. Эта история… она преследовала его. Он сразу понял, о чем я говорил. Несчастный случай, ребенок, звонок… Что-то явно было не так. Я готов был поклясться в этом.

– И он все вам рассказал?

– Да.

– Что именно?

– Что это была любовница инспектора. Мелисса Купер. Это она сбила Дилана. И оставила лежать на дороге. Затем позвонила своему любовнику. Тот, конечно, сразу понял, что ее ждут крупные неприятности. Поэтому они сговорились – насчет анонимного звонка. О том, что Линвилл не узнал, кто ему звонил. Таким образом, Мелисса Купер оказывалась вне подозрений. Затем Линвилл условился с Доуриком, что тот будет молчать.

– Норман Доурик рассказал вам все это добровольно?

– Не совсем.

– Что значит «не совсем»?

– Доурик не хотел говорить. Но было слишком поздно. Я уже понял, что он что-то скрывает.