– Как вы добились, чтобы он все рассказал?

– Главное, что он рассказал.

– Но что вы сделали с ним?

– Это имеет значение?

– Об этом зайдет речь в суде. Данные медэкспертизы однозначны. Тело было тщательно обследовано.

– Бочка.

– Бочка? Она была пустой?

– Нет. Полной до краев. Крышка валялась рядом. Так что в нее со временем просто набралось воды. Думаю, в ней еще оставались какие-то химикаты. Во всяком случае, запах был странный.

– Так. И что?

– Я окунул его головой в воду.

– Он сопротивлялся?

– Хм… Да.

– Но вы, конечно, оказались сильнее.

– Я много тренируюсь.

– Это видно. А Доурик был к тому же парализован.

– Да.

– Вы окунули его в воду? Несколько раз?

– Да.

– И так долго держали под водой, что он едва не захлебывался?

– Да.

– Время от времени вы его вытаскивали?

– Да. И спрашивал, готов ли он рассказать.

– И в какой-то момент…

– В какой-то момент он сдался. И все мне рассказал. Про Линвилла, про Мелиссу. В общем, все.

– И тем не менее ему это никак не помогло.

– Само собой. Или я должен был сказать: «Рад был побеседовать, мистер Доурик, и спасибо за информацию»? А потом просто уйти? Я все-таки пытал его. Он бы сразу сдал меня полиции.

– И вы довели начатое до конца.

– Да.

– Вы его утопили. Засунули в бочку и запечатали крышкой.

– Да.

– Вполне надежный тайник. Никто и не подумал бы искать его там. Но вы не подозревали, что за вами следили.

– Нет, понятия не имел.

– Вы рассказали сестре о том, что сделали?

– Нет. Я только сказал, что поговорил с Доуриком. И пересказал все, что узнал от него.

– Как ваша сестра отреагировала на это?

– Она была в шоке. У них в управлении этого Линвилла чтили как героя. Он уже был на пенсии, когда пришла Джейн, но видимо, про него все еще говорили с восхищением. Якобы никто не знал человека более порядочного. Джейн сочла это возмутительным – и несправедливым. Этот тип вместе со своей подружкой уничтожил нашу семью и думал только о том, чтобы спасти собственную шкуру. При этом для всех он был чуть ли не вторым Иисусом. «Как такое возможно, – думал я, – как?» Чтобы один человек вводил в заблуждение все свое окружение?..

– Значит, поначалу ваша сестра ничего не знала о смерти Доурика?

– Нет.

– А что потом?

– Вы уже знаете. Потом я поехал и прикончил Линвилла. А потом – Купер.

– Ваша сестра…

– После смерти Линвилла она еще молчала. Но когда я убил Купер, она мне позвонила. Была вне себя, хотела знать, имею ли я к этому отношение.

– И вы признались?

– Я отказываюсь отвечать.

– Она предупредила вас, когда было найдено тело Доурика и выяснилось, что была некая свидетельница. И в прошлый четверг вечером она сказала вам о предполагаемом местонахождении свидетельницы, которую вы отчаянно выслеживали. По крайней мере, к этому моменту ваша сестра знала, что все три убийства совершили вы, Шон.

– Не знаю.

– Но она вам позвонила?

– Я не хочу это обсуждать.

– Я – ваш адвокат, Шон. Я не обвиняю ни вас, ни вашу сестру.

– Все равно.

– Три убийства, Шон. И вы собирались убить Кейт Линвилл из Скотланд-Ярда. И мистера Рошана, который вообще не имел к этому никакого отношения и пытался лишь уберечь Грейс… Нам нелегко придется в суде. У вас руки по локоть в крови, Шон.

– То же самое можно сказать о Купер, Линвилле и Доурике. На их руках кровь моего брата, который беспомощно лежал посреди дороги и так пострадал, что ни один врач не отваживался давать прогнозы. Кровь моей семьи, которая распалась из-за них. Отец бросил нас, мать умерла раньше срока. Брак моей сестры потерпел крах. Я лишился будущего, о котором мечтал. Мы были счастливы. У нас все было в порядке. И вот безмозглая, истеричная женщина сбивает ребенка и, недолго думая, уезжает. Ей даже не хватило храбрости сразу вызвать «скорую». А ее любовник, – важный чин в полиции, между прочим, – все заминает. Чтобы она вышла сухой из воды. Но, могу поспорить, судья не увидит в этом трагедии. Никто из вас не видит.

– В чем именно ваша трагедия, Шон?

– В несправедливости. Никто не знает, каково это – так долго мириться с несправедливостью. Сознавать, что виновник так и остался безнаказанным. И только мы увязли в дерьме. Безвылазно. Это так тяжело, что порой и не верится, что выдержишь. И потому я рад, что все вот так закончилось.

– Чему рады? Что вы и ваша сестра на долгие годы отправитесь за решетку?

– Нет. Я рад, что другие заплатили. Это того стоит. Неважно, что теперь будет. Только это имеет значение.

Понедельник, 23 июня

– Первым делом, – сказал Джонас, – нужно подстричь траву. Это ужас какой-то. Она скоро в дом прорастет!

– Первым делом, – поправила Стелла, – ты приляжешь отдохнуть. А я займусь травой. Ты едва избежал смерти, Джонас. Помни о том, что сказали врачи. Ты должен поберечь себя!

Они стояли перед своим домом. За четыре недели их отсутствия сад изрядно зарос.

«Месяц, – подумала Стелла, – нас не было ровно месяц. А сад разросся в дремучий лес… Впрочем, и у нас вид не лучше. Все мы порядком потрепаны. Истощены. И Джонас потерял по меньшей мере десять килограмм…»

– Хорошо все-таки вернуться, – сказал Джонас.