<p>Джон Мастерс</p><p>Обманщики</p>

<p>Глава первая</p>

«Хочешь ли ты, Уильям, взять эту женщину в жены, чтобы жить вместе по Божьему постановлению в святом имении Брака? Будешь ли ты любить ее, утешать ее…»

Жених перенес вес с правой ноги на левую, потер пальцы и почувствовал липкий пот внутри ладоней. Высокий кожаный приклад врезался ему в шею; он вытянул подбородок, обхватил его и попытался вспомнить, когда в последний раз носил приклад. Примерно в то время, когда он покинул свой полк — десять, одиннадцать лет? — по крайней мере, это был довольно долгий срок.

Птицы майны хрипло ссорились в полуденную жару возле церкви. Руки жениха были холодными. Шафер забыл кольцо. Нет, это была фантазия, рожденная паникой. Джордж не допустил бы такой ошибки. Джордж с такой же вероятностью забудет свиток, который через несколько дней он подарит Чандре Сену, как и кольцо. И то, и другое было невозможно. Джордж знал все о свадьбах. Он всегда ходил к ним — как шафер.

Жених Уильям Сэвидж тупо смотрел вперед, пока его мысли блуждали. Он на мгновение задумался о несправедливости Бога, который дал Своим созданиям такие неравные дары. У него не было никаких качеств или достоинств, которые можно было бы сравнить с качествами или достоинствами Джорджа Энджелсмита. Рост Джорджа составлял более шести футов двух дюймов, а рост — менее пяти футов десяти дюймов. Синее сукно плавно спускалось по спине Джорджа; его старая алая шуба была тонкой и пахла листьями нима. Религиозный свет бросал ореол на тугие золотые кудри Джорджа: насколько сильным был этот свет на его собственной голове? Он нервным жестом разгладил волосы, коснувшись рукой седины на виске и продолжив движение по морщинистой коже по бокам лица и шеи. Его руки и мастерство в них — те, которыми он гордился. Он тайно высушил ладони на брюках.

Его толкнул локоть. Он начал и пробормотал: «Я сделаю это».

«Хочешь ли ты, Мария, иметь этого человека в качестве своего законного мужа, чтобы жить вместе по Божьему установлению в святом состоянии Брака? Будешь ли ты повиноваться ему и служить ему…»

Преподобный Сеймур Маттиас показывал свои годы. Его тощая шея торчала наружу; кресты на концах палантина дрожали, когда он говорил; шелковистая легкость палантина склоняла его плечи. Церковь была полна шепота. Уильям Сэвидж начал подсчитывать, сколько людей пришло на его свадьбу. Затылок покалывал, когда он представлял, как они все смотрят на него. Они бы тоже хихикали при мысли о том, что Мэри Уилсон подчинится ему… удивляясь, почему она сказала «Я сделаю это»… где он нашел в себе смелость попросить ее…

Краем глаза он осмотрел твердый профиль Мэри, а за ней — квадратные углы лица ее отца. Прежде чем привести свою дочь в церковь, мистер Уилсон, должно быть, стоял перед зеркалом и складывал свои черты в нужную форму. Он был вдовцом и занимал должность агента генерал-губернатора Индии на территориях Каймур и Махадео. Поэтому от него всегда можно было бы ожидать выражения суровой, но не гнетущей торжественности. Так что теперь его лицо было суровым и торжественным, но спокойным. Это не было лицемерием с его стороны, поскольку спокойствие и непреклонная строгость были чертами его характера. Он был зол из-за брака, но проглотил свой гнев. Уильям восхищался и уважал мистера Уилсона.

За ним жена полковника кавалерии, которая любила считать себя посланницей небес вместо умершей матери Марии, время от времени плакала в крошечный кружевной носовой платок. Ее радостные всхлипы смешивались со ссорами птиц майны. Карандаш солнечного света пронзил ветви дерева снаружи, прыгнул вниз через высокое белое стекло и коснулся волос Мэри.

«Я сделаю это».

Он посмотрел на нее свысока. Ярко-голубые глаза, ярко-черные волосы. Жизнь, и огонь, и прикосновение солнечного света, и никакой печали лет. Он любил ее, если знал, что такое любовь. Он не был в этом уверен. Должно быть, он был не в себе, когда сделал предложение. И согласилась ли она только потому, что была молода и глупа? Но Мэри не была дурой. Потому что она слишком недавно уехала из Англии, чтобы знать разницу между многообещающими людьми и остальными — между скаковыми лошадьми и ломовыми лошадьми, между Джорджем Ангелсмитом, который был помощником ее отца и станет комиссаром, и Уильямом Сэвиджем, который этого не сделает? Этого не могло быть; ее отец объяснил ей все это очень подробно, и не раз; она ему так говорила.

Он знал, что Джордж Энджелсмит хотел жениться на ней, но он, трудолюбивый «Доббин» Сэвидж, заполучил ее. Во всяком случае, ее тело. Он внезапно сжал руки. Он чертовски хорошо собирался завоевать ее всю, со временем — ее сердце и ее разум.