Читаем Облава полностью

Пока она колдовала над ним, Варяг вдыхал свежий запах ее волос, ощущая близость ее расцветшего упругого тела, и почему-то вдруг ощутил укол стыда за то, что провел сегодня ночь в объятьях незнакомой девчонки. У него не было никаких обязательств перед Людмилой Сергеевной — она же просто врач… Хороший врач, отличный хирург… И только. Или не только? Если для него она ничего не значит как женщина, то почему же он сейчас пытается мысленно оправдать свое ночное приключение с Варей сложившимися обстоятельствами, нервным напряжением, сопровождавшим его все последние дни? Неужели ему совестно перед этой женщиной в белом халате? Ну дела…

— Болит? Вот здесь? Здесь?

Варяг вздрогнул и поморщился.

— Да! Как будто иглой кольнули…

Людмила Сергеевна нахмурилась.

— Сильное воспаление. Надо резать и удалять гной. Будет больно, Владислав… Забыла, как вас по отчеству…

— Можно просто Владик, — стиснув зубы от жуткой боли, процедил он. — Режьте, шейте, я все выдержу. Пожалуйста, Люда, только поскорее!

И закрыл глаза. Ему вдруг вспомнилась его первая встреча со Светкой, будущей женой. Она была медсестрой в больнице. Он валялся на операционном столе после жестокой драки, с пропоротым животом… Боже, как все в жизни повторяется…

— Вам надо беречь ногу, — точно сквозь ватную пелену донесся до его слуха строгий голос Людмилы Сергеевны, которая уже накладывала на свежий шов тугую повязку, — иначе могут быть большие неприятности.

— Не могут, раз я попал в ваши руки, — серьезно возразил Варяг.

— Почему вы так уверены? — Он различил усмешку в голосе.

Он вздохнул:

— Потому что у меня этих неприятностей выше крыши, куда уж больше?

Это горестное признание вышло у Владислава настолько убедительно и искренне, что она невольно ответила ему типично женским жестом. Теплая ладонь легла ему на лоб, Людмила Сергеевна подалась к нему всем телом и неожиданно коротко поцеловала в щеку. И отпрянула — как будто сама испугалась своего порыва.

Варяг протянул руки, силясь привлечь ее к себе, но не успел, и она уже смущенно призналась:

— Извините, сама не знаю, что со мной происходит… Нашло что-то… Взрослая баба, а веду себя как студентка…

У него екнуло в груди. И вновь нахлынула волна стыда. Неужели догадалась? Но как? Варяг почувствовал, как запунцовело лицо, и отвернулся.

Он и сам не мог объяснить, почему ему оказалась так близка эта женщина. Да, он испытывал к ней чувство благодарности за все то, что она для него сделала. Рискуя, между прочим, потому что по всем правилам и законам должна была сразу же стукнуть ментам о поступлении к ней в госпиталь человека с огнестрельным ранением… А она не только не донесла, но и укрыла его в Нахабине… Не может быть, что она не понимала, кто он такой. Хотя бы приблизительно — понимала, а значит, отдавала себе отчет в том, что он не во время пикника в лесу подорвался на мине времен Второй мировой…. К тому же буквально через несколько часов после взрыва у мебельного салона на Ленинградке все радиостанции и телеканалы передавали сенсационную информацию об очередной «криминальной разборке»… Она спасла его в прямом смысле слова, но почему же при мыслях о ней, при виде ее в его душе вспыхивает не просто чувство благодарности, но и такая всеохватывающая нежность? Почему его так властно тянет к ней?

— Что-нибудь не так? — участливо поинтересовалась Людмила Сергеевна, заглядывая ему в глаза. — Что-нибудь болит?

Варяг снова вздохнул:

— Не знаю… — потом потянулся к ней и выговорил с трудом: — Вся проблема в том, что я в бегах…

Ее взгляд стал испуганным.

— И от кого же вы бегаете? — На этот раз она, кажется, не поняла, не приняла его слов всерьез и заговорила вдруг торопливо, жарким шепотом: — Уж не от меня ли? Почему… ты вдруг так неожиданно пропал из Нахабина? Я маме звоню: где мой больной, а она понятия не имеет. Взял и сорвался с места, говорит, а куда делся — неизвестно. И вот явился — как снег на голову.

Варяг невесело усмехнулся:

— Ты не рада?

Людмила обиженно сузила глаза:

— Не в этом дело. Мне кажется, что ты постоянно чего-то недоговариваешь. Если не доверяешь мне, то скажи об этом прямо. Я пойму, не такая уж я дура. Хотя, по правде сказать, если бы хотела тебя сдать — давно бы сдала… Что же не вижу…

Но он не дал ей договорить. Почему-то Варяг теперь не сомневался, что Людмила правильно и с пониманием воспримет все, что бы он ни сказал, и в этом, наверное, крылась причина его доверия и привязанности к ней.

— Ну что молчишь? — требовательно спросила она. — Или я интересуюсь чем-то недозволенным?

— Нет, — мотнул головой Варяг. — Я обязательно тебе обо всем расскажу. Но не сейчас, а немного позже.

Эти слова Людмилу немного успокоили. Она примирительно улыбнулась:

— Ладно. В любом случае тебе нужен покой. Вот что мы сделаем… Я тебя сейчас помещу в реанимацию до завтрашнего утра, а завтра… Пойми, я, к сожалению, здесь тебя оставить не могу…

Его рука мягко легла на ее ладонь.

— Нет, Люда, сейчас я поеду. Меня там машина ждет. У меня сегодня дела. Важные дела. Но я вернусь. Обещаю. И скоро, очень скоро. Я вернусь и все тебе расскажу.