Читаем Области тьмы полностью

Позднее, вечером в воскресенье, я не мог успокоиться и решил пойти прогуляться. И только когда тёплый вечерний воздух овевал меня, а я шёл по улицам, мне стало ясно, до чего же лучше я себя чувствую. У меня появилось сильное физическое ощущение МДТ, почти наркотическое пощипывание в конечностях и голове. В то же время не было никакого дурмана. Я полностью контролировал свои чувства и способности — сильнее, яснее, резче.

Я сходил в несколько баров, выпил газировки и весь вечер протрепался с людьми. Куда бы я ни пошёл, за пару минут я заводил с кем-нибудь разговор, а потом вокруг собиралась толпа слушателей — этих людей зачаровывали мои слова, а я говорил о политике, истории, бейсболе, обо всём, что приходило на ум. Я видел, что возбуждаю женщин и даже некоторых мужчин, но сексуально они меня не интересовали, и я мягко заворачивал их заигрывания, повышая накал разговора, который мы вели. Понимаю, что это звучит оскорбительно и манипулятивно, но тогда мне действительно не хотелось интима, зато пока вечер превращался в ночь, и они становились всё пьянее или обдолбаннее, и потихоньку отваливались, я ощущал прилив возбуждения, и — скажем прямо — чувствовал себя местным богом.

Домой я пришёл в 7:30 утра и сразу начал копаться на финансовых сайтах. Когда я начал работать с «Лафайет», я снял со счёта в «Клондайке» все средства, кроме минимальной суммы, необходимой, чтобы счёт не закрыли. Теперь я радовался, что не стал его закрывать, это облегчило моё возвращение в торговлю, хотя мне и не хватало компании других трейдеров и атмосферы в «помещении». Тем не менее, я потрясающе быстро вернул уверенность в себе и начал заключать крупные сделки с высоким риском, и во вторник утром — когда позвонил Геннадий — у меня на счету уже скопилось 25 тысяч долларов.

Я совсем забыл, что он будет звонить, он поймал меня в процессе разработки сложной торговой стратегии на этот день. Я был бодр и не хотел, чтобы меня отвлекали, так что сказал ему, что к пятнице у меня будет 10 таблеток для него. Он тут же начал выяснять, могу ли я достать их пораньше, и может ли он прийти и забрать их. В раздражении я отказал ему, сказал, нет, не могу, нельзя, увидимся в пятницу с утра. Когда я положил трубку, мне стало ясно, что с Геннадием надо разбираться. Он мог стать очень серьёзной проблемой, и хотя в этот раз я буду вынужден отдать ему десяток таблеток, мне не нравилось, что он будет там строить планы, как вскарабкаться по лестнице Организации — и может даже точить нож на меня. Мне придётся нанести Удар первому — и скоро.

В среду я пошёл в магазин за новыми костюмами. Благодаря тому, что я ничего не ел и приседал по сто раз, за пять дней я сбросил вес — и решил, что теперь самое время оживить свой гардероб. Купил два шерстяных костюма, один стального серого цвета, а другой — полуночного синего. Оба от Хьюго Босс. Ещё рубашек, шёлковых галстуков, носовых платков, трусов, носков и ботинок.

Сидя в такси по дороге домой, заваленный ароматными, постмодернистскими магазинными пакетами, я был бодр и готов ко всему — но когда поднялся на третий этаж своего здания, я снова ощутил, как часто бывало на МДТ, что я зажат, мне не хватает места. Квартира моя — слишком маленькая и захламлённая, и я собирался решить и этот вопрос.

Позже вечером я написал длинную и тщательно продуманную записку Карлу Ван Луну. В записке я извинялся за своё недавнее поведение и списывал его на курс лечения, который теперь закончился. В конце я попросил его разрешения на встречу с ним, и к записке приложил папку с проделанными расчётами. Я собирался отправить посылку с курьером на следующее утро, но потом решил отнести её сам. Если столкнусь с ним в вестибюле или в лифте — замечательно, если нет — подожду, как он на неё отреагирует.

Остаток вечера и большую часть ночи я изучал 800-страничный талмуд по корпоративному финансированию, который купил пару недель назад.

Утром я поприседал, выпил соку и принял душ. Выбрал синий костюм, белую рубашку и однотонный рубиновый галстук. Оделся перед большим зеркалом в спальне, а потом взял такси до Здания Ван Луна на Сорок Восьмой улице. Я был свеж и уверен, когда входил в вестибюль и шагал к лифтам. Люди сновали во всех направлениях, и у меня появилось стойкое ощущение, будто я пробиваюсь сквозь плотную суету гражданской войны. В ожидании лифта я смотрел на зеркальное окно, у которого я рядом с Джинни пережидал паническую атаку, и думал, что вся эта сцена была начисто лишена смысла. А когда лифт возносил меня на шестдесят второй этаж, я не чувствовал ни капельки страха или тревоги. Наоборот, я разглядывал своё отражение в стальных стенах и оценивал, как сидит костюм.

В приёмной было тихо. Какие-то ребята стояли, болтали и изредка разражались гоготом. Секретарша смотрела в монитор, чем-то увлёкшись. Подойдя к её столу, я прочистил горло и привлёк её внимание.

— Доброе утро, сэр. Чем могу помочь?

Я увидел в ней отблеск узнавания, и ещё замешательства.

— Спасибо, мне нужен мистер Ван Лун.