Читаем Области тьмы полностью

И вот меня снова позвали к столу Брогана и попросили прочесть и подписать заявление. Пока я пробегал его глазами, он молча сидел, ковыряя скрепку. Когда я уже почти закончил, зазвонил телефон, и он ответил, мол, ну? Чуток послушав, он ещё два-три раза отвесил своё «ну», а потом сделал короткий доклад по всему, что случилось. К этому времени я уже так устал, что особо не вслушивался, пока не услышал, как он произносит, «Да, мисс Гант», и тут я встрепенулся и начал следить за разговором.

Сухой отчёт Брогана длился ещё пару минут, но тут он вдруг сказал: «Да, конечно, он прямо здесь. Передаю ему трубку». Он протянул мне телефон и помахал, мол, бери. Я потянулся, и те секунды, что пристраивал трубку к уху, чувствовал, как мне казалось, что могучие волны адреналина катятся по моему кровотоку.

— Здравствуй… Мелисса.

— Да, Эдди. Я получила твоё сообщение. Тишина.

— Слушай, я дико извиняюсь, я был в панике, я…

— Не переживай. Автоответчики для того и придумали.

— Ну… да… ладно. — Я нервно посмотрел на Брогана. — Очень Вернона жалко.

— Да. Мне тоже. Господи… — Она говорила медленно и устало. — Только скажу тебе одно, Эдди, я не слишком удивилась. Всё к тому шло.

Я не мог придумать, что ответить на такое.

— Знаю, звучит тяжело, но он участвовал в каких-то… — Она замолчала, потом продолжила. — …в каких-то делах. Только думаю, по этому телефону рассказывать ничего не стоит, да?

— Пожалуй что.

Броган по-прежнему игрался со скрепкой, и выглядел так, словно слушал по радио любимый сериал.

— Хотя я и не поверила ушам, когда услышала твой голос, — продолжала Мелисса. — И не сразу поняла, что ты вообще сказал. Пришлось прослушать второй раз. — Она задумалась, и на пару ударов сердца позже, чем это было бы естественно, спросила: — А… что ты делал у Вернона?

— Вчера вечером мы столкнулись на Двенадцатой улице, — сказал я, фактически читая заявление, лежащее передо мной. — И мы договорились встретиться сегодня у него дома.

— Как странно.

— Может быть, мы можем с тобой встретиться? Я хотел бы…

Предложение закончить я не смог. И что?

Она позволила паузе повиснуть между нами. В конце концов сказала:

— Мне кажется, в ближайшее время я буду очень занята. Надо организовать похороны, бог знает, что ещё…

— Может, я могу тебе помочь? Я чувствую…

— Нет. Не надо тебе ничего чувствовать. Я лучше тебе позвоню, когда… когда у меня появится свободное время. И мы нормально поговорим. Ладно?

— Конечно.

Я хотел ещё поговорить, спросить, как там она, пусть выговорится, но всё кончилось. Она сказала: «Ладно… пока», и мы оба повесили трубки.

Броган щелчком отправил скрепку в полёт, наклонился в кресле и кивнул на заявление.

Я подписался и отдал ему бумагу.

— Всё? — сказал я.

— Пока да. Если вы понадобитесь, мы позвоним. Он открыл ящик в столе и начал там что-то искать. Я встал и вышел.

Выйдя на улицу, я закурил и пару раз глубоко затянулся. Посмотрел на часы. Уже перевалило за три тридцать. Вчера в это время ещё ничего не началось. Скоро эти мысли должны меня покинуть. Чему я по-своему радовался, ибо пока они крутились в голове, я ощущал, что попадаю в дурацкую ловушку размышлений на тему, мол, может, будет какая-никакая отсрочка, как будто в таких вопросах есть период задержки, когда можно вернуться и всё поправить, морально оплатить свои ошибки.

Я бесцельно прошёл пару кварталов, а потом поймал машину. Сидя на заднем сиденье, пока мы ехали по центру города, я раз за разом прокручивал в голове разговор с Мелиссой. Несмотря на предмет разговора, тон беседы держался в пределах нормы — что порадовало меня несказанно. Но было что-то иное в тембре её голоса, что я засёк раньше, когда слушал её сообщение на автоответчике. То ли густота, то ли тяжесть — но откуда? Разочарование? Сигареты? Дети?

Что я знаю?

Я бросил взгляд в заднее окно. Куча перекрёстков — Пятидесятые, Сороковые, Тридцатые — проплывали назад, а уровень давления потихоньку опускался, чтобы позволить мне вернуться в атмосферу. Чем дальше мы уезжали от Линден Тауэр, тем лучше я себя чувствовал — но тут в голове взорвалась мысль.

Мелисса сказала, Верной участвовал в каких-то делах. Думаю, я знаю, о чём она говорила — и, возможно, прямым последствием этих дел стало то, что его избили, а потом и убили. С моей же стороны, пока мёртвый Верной лежал на диване, я обыскал его спальню, нашёл колбасу банкнот, записную книжку и пять сотен таблеток. Всё это я спрятал, а потом соврал полиции. Что явно означало: я теперь тоже участвую в каких-то делах.

И тоже могу быть в опасности.

Кто-нибудь меня видел? Не думаю. Когда я поднялся с обеда в квартиру Вернона, преступник был в спальне и сразу же убежал. Всё, что он видел, — мою спину, может, мельком заметил лицо, когда я поворачивался, я тоже его заметил — но это было тёмное пятно.

Он, или вообще кто угодно, мог наблюдать за выходом из Линден-Тауэр. Они могли засечь, как я выхожу в окружении полицейских, отследить меня до участка — и сейчас тоже следить за мной.

Я попросил водителя остановиться.