Читаем Области тьмы полностью

Он ошеломленно посмотрел вокруг — на меня, на погром, на громадные размеры квартиры, на окна — явно не в состоянии решить, впечталён он качеством или испытывает омерзение от моего состояния. Сам он пришёл в костюме в тонкую полоску и на двух пуговицах, в чёрной рубашке и без галстука. Он обрил голову, а точёное лицо украшала трёхдневная щетина.

Пару раз он пробежал по мне глазами снизу вверх и сверху вниз.

— Ни хуя себе тебя расколбасило. Что такое? Я что-то пробормотал в ответ.

Он зашёл в комнату. Потом, обходя кучи на полу, подошёл к окнам, куда его неотвратимо тянуло, как я думаю — совсем как меня, когда мы с Элисон Ботник тут были в первый раз.

Я не двигался. У меня болела голова.

— Явный прогресс по сравнению с той жопой, где ты жил на Десятой улице.

— Ага.

Я слышал, как он ходит сзади меня от окна к окну.

— Охуеть, видно весь город. — Он помолчал. — Я слышал, что ты нашёл себе приличную квартирку, но это оказалось вообще нечто.

Это он о чём?

— Вон Эмпайр-Стейт. Здание Крайслер. Бруклин. А мне нравится. Знаешь, может, тоже куплю себе что-нибудь в таком роде. — Я услышал по голосу, что теперь он повернулся ко мне. — А что, может, мне забрать прямо эту квартиру, въехать прямо сюда? Что скажешь, дрочила?

— А что, Геннадий, будет круто, — сказал я, полуоборачиваясь. — Я всё равно собирался искать соседа, чтобы вместе выплачивать кредит.

— Вы только посмотрите, клоун в обосраных штанах. Ну что, Эдди, рассказывай, что у тебя тут за хуйня творится.

Он снова обошёл разбросанные вещи и появился в моём поле зрения. Потом он остановился, увидев портфель с деньгами.

— Господи, ты действительно не любишь банки? Спиной ко мне он согнулся и стал разглядывать деньги, брал пачки и перекладывал.

— Здесь триста-четыреста тысяч, не меньше. — Он присвистнул. — Не знаю, Эдди, чем ты занимаешься, но если там, где ты взял это, осталось ещё, то тебе надо куда-то инвестировать средства. Моя компания по импорту скоро начнёт работать, так что, если хочешь войти в долю… это обсуждаемо.

Обсуждаемо?

Может, Геннадий этого не знает, но скоро он будет трупом — через пару дней, когда его запас МДТ иссякнет.

— Ладно, — сказал он, выпрямляясь и разворачиваясь, — когда я встречусь с этим твоим дилером?

Я посмотрел на него и сказал:

— Никогда.

— Чего-о?

— Ты никогда с ним не встретишься.

Он замолчал, дыша через нос. Потом встал и секунд с десять меня разглядывал. Выражение лица у него было, как у капризного ребёнка — если можно представить капризного ребёнка с выкидным ножом в кармане. Медленно он достал его и со щелчком раскрыл.

— Я думал, что так может случиться, — сказал он, — поэтому я подготовился. Я выяснил кое-что о тебе, Эдди. Выследил тебя.

Я сглотнул.

— В последнее время у тебя хорошо идут дела, да? Партнёры по бизнесу, сделки по поглощениям. — Он повернулся и стал бродить по комнате. — Но мне кажется, Ван Лун и Хэнк Этвуд будут не рады, если узнают о твоей связи с русской мафией.

Я посмотрел на него, тоже чувствуя себя упрямым ребёнком.

— Или, например, история про твою наркотическую зависимость. Думаю, пресса в неё с радостью вцепится.

История про мою наркотическую зависимость? Это же было чёрт-те когда. Откуда он узнал про неё?

— Невероятно, что можно раскопать в чужом прошлом, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — Записи в трудовой книжке, кредитная история — и даже личные сведения.

— Иди ты на хуй.

— Вот уж не думаю.

С этими словами он повернулся и быстро пошёл ко мне. Поднёс нож мне к носу и помахал им из стороны в сторону.

— Я могу творчески переработать твоё лицо, Эдди, но я всё-таки хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос. — Он уставился мне в глаза и повторил, на этот раз шёпотом: — Когда я встречусь с этим твоим дилером?

Деваться мне было некуда, и терять нечего. И я прошептал в ответ:

— Никогда.

После недолгой паузы он ударил меня в живот левой рукой — так же резко и эффективно, как раньше, в прежней моей квартире. Я сложился пополам и упал на коробки, хрипя и ухватившись за живот обеими руками.

Геннадий снова отошёл и стал бродить по комнате.

— Ты же не думаешь, что я начну с лица, правда?

Боль вроде бы была ужасной, но при этом я чувствовал себя поразительно отстранённым от неё. Думаю, меня слишком задело, что Геннадий вторгся в мою личную жизнь, что он перекопал моё прошлое.

— У меня целая папка на тебя. Вот такой толщины. Там есть всё, Эдди, такая информация, что ты просто не поверишь, пользуйся — не хочу.

Я поднял глаза. Он стоял спиной ко мне и размахивал руками. И тут краем глаза я заметил кое-что в куче, вывалившейся из разбитой коробки с кухонной утварью у меня под носом.

— Так вот что я хочу у тебя спросить, Эдди: как ты собираешься объяснить своим высокопоставленным друзьям эти годы в безвестности? А? Пока ты писал эту напыщенную херню для «К-энд-Д»? Преподавал английский в Италии без разрешения на работу? Хуячил цветоделение в журнале «Chrome»?