Она подумала, насколько безопасно сейчас пользоваться телефоном – если вообще будет сигнал. В мобильный может ударить молния? Она подумала, что скорее нет, тем более у машины есть четыре резиновые шины, которые в любом случае ослабят удар. Но сигнала не было.

Дорога превратилась в реку и бурлила под колесами автомобилей.

* * *

Через полчаса эпицентр грозы, казалось, сдвинулся, и она снова ехала вперед, двигаясь по скользкому полотну шоссе. Дорога была коварная, знаки ограничения скорости говорили о тридцати милях в час, но сейчас они проползали максимум пять. Дождь и не думал прекращаться. Радио мрачно предупреждало о том, что не стоит совершать поездки без крайней необходимости.

Было четверть третьего, и до Лаффертона оставалось сто двадцать миль, если предполагать, что она сможет проехать кратчайшим путем.

Перед глазами Джейн встала Карин Мак-Кафферти – такая, какой она видела ее последний раз. Излучающая здоровье и уверенность в себе, решительная и сильная.

А потом Крис Дирбон. Кэт рассказала ей, прежде чем повесила трубку. У него была опухоль мозга. Они будут оперировать. После этого станет понятно больше.

Джейн пересказала аббатисе разговор только в самых общих чертах. Карин и Крис теперь будут упоминаться в ночных и дневных молитвах в монастыре.

– Это наша работа, – сказала сестра Кэтрин. – А твоя – быть сейчас с ними.

Джейн рассчитывала оказаться в Лаффертоне во второй половине дня, но гроза вызвала такой хаос на дорогах, что после восьми вечера она была все еще в пути, продвигаясь дюйм за дюймом в пробке в несколько миль длиной. Благодаря этому у нее появилось время для уединенной молитвы, но, неизбежно, и для раздумий. С Лаффертоном у нее было связано много воспоминаний, в том числе и крайне болезненных. Но за время своего пребывания там она нашла несколько хороших друзей и надеялась, что эти теплые отношения продлятся как можно дольше.

А еще она встретила Саймона Серрэйлера.

Она сбежала из Лаффертона и теперь могла признаться себе, что Саймон был одной из главных причин ее спешного отступления. Саймон приобрел для нее какую-то важность, ему удалось пробить ее оборону, но каким образом, она до сих пор не могла до конца понять.

Поток машин встал намертво. Она заглушила двигатель и достала из бардачка свою Библию. В такие странные моменты вроде этого она любила заново открывать для себя книги, которые знала не очень хорошо и которые редко читались на церковных службах.

«И было слово Господне ко мне: что видишь ты, Иеремия? Я сказал: вижу жезл миндального дерева»[3].

Она любила те моменты в Библии, которые были наиболее буквальны и понятны, когда они говорили о повседневной жизни. «Вижу жезл миндального дерева». И уже не так важно, веришь ты или нет.

Она все еще читала, время от времени поглядывая перед собой. Прошел час, и она полезла за своим блокнотом, чтобы сделать несколько заметок по тексту.

Когда фары автомобилей впереди нее загорелись красным и пробка начала двигаться, она почувствовала полное удовлетворение не только оттого, что перечитала всего Иеремию, но и оттого, что совершенно выкинула Саймона Серрэйлера из головы.

Но он вернулся туда почти сразу после того, как она поехала дальше, выбравшись из внезапно рассосавшейся пробки, сворачивая в узкие переулки, срезая путь и пытаясь наверстать потерянное время. Она пыталась представить себе его. Высокий. Светлые волосы. Длинный нос. Но целиком его лицо не складывалось у нее в воображении, оно как будто парило где-то вдалеке, неясное и призрачное. Но зачем она пыталась точно вспомнить, как он выглядит?

Она включила радио и наткнулась на обсуждение детей в Китае, которых бросают в деревнях. История была вполне библейская.

И она дальше поехала по темным улицам.

Тридцать шесть

Сначала он все вырезал и вклеивал в специальный альбом, который до сих пор никуда не делся – он периодически к нему обращался, так что альбом был спрятан в толстой папке на полке. Но потом он приобрел сканер и сканировал все напрямую к себе в компьютер. Так все было проще организовывать.

У него были свои ритуалы. Когда он возвращался домой, то принимал душ и переодевался в чистую одежду, обычно в камуфляжные штаны и футболку. Сегодня футболка была старая, оливкового цвета, с выцветшим изображением Че Гевары. Ретро. Он имел слабое представление о том, кто такой Че Гевара.

Еда. Телячья вырезка, морковь, бобы и разогретое вчерашнее картофельное пюре. Банан. Яблоко. Четыре кусочка шоколада. Две кружки чая. Ему нравилась его еда. Он хорошо питался. Всегда готовил сам. Ты – то, что ты в себя пихаешь. Слишком много фастфуда – вот откуда их проблемы. Проблемы с мозгами, с поведением, с восприятием и с пузом.

Он смотрел новости. Потом полчаса смотрел какой-нибудь спорт по «Скай». Открывал баночку лагера. Включал компьютер. Подсоединял сканер.