Читаем Оба-на полностью

Татьяна, предоставленная сама себе, зачитывалась романами, принимая выдумки авторов за «чистую монету». Вместо того, чтобы свою мудрость копить из окружающего её мира. И намечтавшись вдоволь о «взрослой» жизни, тут же, как только увидела Онегина, прилепила его к своей, теперь уже озабоченной мечте.

Её мечта о личном счастье стартовала, не получив на то право от объекта своих вожделений. Это её первая и роковая ошибка. Порушенная меч+т+а может иногда не только сломать, но даже похоронить под собой своего носителя. Есть привычный ход вещей, идущих от основы жизни — от пра-первых: за мужчиной первое слово, но за женщиной — последнее!

Первая написав «люблю», она стала на мужской путь построения отношений. Духа следовать ему далее конечно же не хватило. Хотя картина поющей серенады Татьяны под окном у любимого, или залезающей в него (от нетерпения страсти), очень развеселила бы читателя. Но это уже был бы не роман, а комедия. Путь женщины для привлечения внимания мужчины — всегда окольный путь, в отличие от мужчины.

Читатель, представьте сколько столетий педагоги всей страны твердили детям: Татьяна — молодец. Говорили им что-то о честности и искренности, равноправии полов, женской свободе. И не понимали простой вещи: пока у мужчины не появится на то желание, отношений с женщиной не будет. И сколько таких Татьян на Руси было? Вспоминая свою личную жизнь, и то что вижу вокруг — так и хочется сказать: беда России — не дороги, а бабы — дуры, и те дураки, которых они нарожали!..

«Я Вас люблю, к чему лукавить? Но я другому отдана, и буду век ему верна». Сколько восторгов эта фраза вызывала у искушённой публики (как и у самого автора романа), что создаётся впечатление: видимо верность — большая проблема у неё. И особенно — у её так называемой культурной части.

Заметим и трагедию: сам автор (тот ещё гуляка) поплатился ревностью за неверие в верность жены. А через неё — и жизнью. Хотя для нормальных женщин, я считаю, она — их естество, корнями уходящая в их природу. Только испытывать её не надо.

Мне же больше интересно то, почему ещё любит? Да, романтичные натуры — чаще однолюбки. Но в чём причина этого? И вот здесь мне хочется немного позлить ту «культурную» публику, описанием одной из возможных причин. Именно леча такую публику, сексопатолог Фрейд и пришел к выводу, что причиной сексуальных расстройств у молодых людей, чаще всего, бывает один древний грешок — рукоблудие в юности. Причина последнего: перестали бояться религиозных запретов. Работы Фрейда — исток "сексуальной революции" на Западе.

И на месте Татьяны вполне могла оказаться пациентка того врача, которая может получать оргазм, только находясь наедине с своей рукой и мечтой. Воображая своего героя, и шепча его имя. Однажды став на такой путь, с него очень трудно сойти, считал Фрейд.

Тать+я+на Лар+ина. Тать — это враг. Ларь, ларец — ящик, для хранения вещей или драгоценностей. Получается в итоге: женщина отдавшая врагу всё самое ценное, что у неё было. Вот такой казус получается, когда греческое имя бездумно перетаскивается в мир русского языка. Самое ценное у девушки — это способность полюбить своего будущего мужа. Татьяна, пойдя по ложному пути, её потеряла.

Она лишила мужа возможности видеть и чувствовать, что она с ним обрела своё женское счастье. Что ставит под сомнение смысл их дальнейших отношений.

В имени и фамилии героя также просматривается попытка заложить скрытый смысл, но не так явно. Е+в+гений О+нег+ин. Нега — в современной молодежной интерпретации — кайф, удовольствие. Значит: земной гений «неземных» удовольствий, что вполне соответствует тому, как его описал автор. Примечательно, за что он полюбил Татьяну: не за внешнюю красоту, которая обычно пробуждает интерес у мужчин, а за твердость характера. Это свойство присуще, как раз, мужчинам. Каждый тянется к тому, что ему не хватает. Причина — нега, то есть избалованность, ведущая к слабоволию. Действуя в таком духе, открывается путь к любви, но уже другой — к мужчине (гомосексуализм).

Не вызывает сомнений мысль, что Пушкин намерено дал такие имена (со скрытым смыслом) своим героям. Но возникает тогда вопрос: на столько глубоко он владел «тайнами» русского языка? И как отразилось это знание на его творчестве? И видимо, его сетования, в одном из писем (не помню к кому), по поводу неметафизичности русского языка (неспособность языка описывать мировоззренческие вопросы) — лишь способ «прощупывания» знаний адресата.

Ответы могут дать только пушкиноведы. Но они, естественно, пока могут только молчать, потому как не владеют «тайнами». Обобщая, скажу так: «Евгений Онегин» — это роман о том, как бездумное стремление к удовольствиям делает человека не жизнеспособным. Он актуален ныне, и прежде всего — для пресыщенных половых гуляк и извращенцев.