¹⁰ Там же, стр. 440: к этому прибавляют изречение Авиценны: «От сильного чьего-либо воображения издыхает верблюд». Там же, стр. 478, повествует он о заговоре, чтобы кто-либо не совокупился с женщиной, и говорит: «Я лично разговаривал в Германии со многими людьми, которые носят в общежитии прозвище “некромантистов”: они откровенно сознавались в своей совершенно твердой уверенности в том, что поверья, распространенные в народе о демонах, – сплошные побасенки, но что они сами в состоянии кое-чего достигнуть, отчасти силою трав, возбуждающих фантазию, отчасти силою воображения и твердой веры; ее исповедуют невежественные женщины, пользуясь нелепейшими заклинаниями, которые придумали сами некромантисты; этим женщинам внушают, что если они произнесут с большою набожностью известные молитвословия, то сейчас же будут в состоянии произвести заговор; в силу чего легковерные женщины из самой глубины сердца изливают свои заклинания и, таким образом, заговаривают ближних не силою слов или начертанных знаков, как сами думают, но испаряемыми духами (подр. жизненными и животными), которые проникнуты страстным желанием навести заговор. Отсюда проистекает то обстоятельство, что когда некромантики в собственном или чужом деле действуют на собственный страх, они никогда не достигают ничего поразительного, так как они лишены веры, с помощью которой все свершается».

¹¹ «Хоть черт наставил их уму,

А сам-то сделать черт не может».

(«Фауст». Пер. А. А. Фета)

Прибавление к 3-му изданию.

¹² Именно Крузенштерн говорит: «Всеобщая вера в колдовство, которое всеми островитянами почитается как весьма важное дело, имеет, по-моему, известное отношение к их религии, потому что только жрецы, по их словам, обладают этою колдовскою силой, хотя и некоторые лица из народа выдают себя за обладателей этого секрета, – вероятно, для того, чтобы казаться страшными в чужих глазах и вымогать подарки. Колдовство это, носящее у них название “Kaha”, заключается в том, чтобы убить медленной смертью человека, на которого они питают злобу; двадцать дней, впрочем, служат здесь определенным сроком. К делу приступают следующим образом. Желающий отомстить путем колдовства старается каким-либо способом раздобыть слюны, мочи или экскрементов своего врага. Их смешивает он с известным порошком, кладет смесь в кошель, сплетенный особым образом, и закапывает все это в землю. Самый важный секрет состоит здесь в искусстве надлежащим образом сплести кошель и приготовить порошок. Как скоро кошель зарыт – чары колдовства начинают сказываться на том, против кого оно направлено. Он становится больным, слабеет с каждым днем, теряет, наконец, все свои силы и истечении 20 дней непременно умирает. Если же он захочет отклонить месть врага и выкупить свою жизнь свиньею или каким-либо другим значительным подарком, то его можно спасти даже еще на девятнадцатый день; и как только выроют кошель, болезненные припадки сейчас же превращаются. Человек мало-помалу оправляется, и через несколько дней он совершенно здоров».

Прибавление к 3-му изданию.

¹³ Они чуют нечто вроде:

Nos habitat, non tartara sed nec sidera coeli:

‎Spiritus in nobis qui viget, illa facit.

(В нас обитает, не в преисподней и не в созвездиях неба

‎Дух, процветающий в нас, делает то.)

Ср. Иоганн Бомон: Историко-физиологический и теологический трактат о духах, видениях, колдовствах и других чародейных делах. Галле в Магдебургской области, 1721, стр. 21).

Прибавление к 3-му изданию.

¹⁴ Ср. «Парерги». Т. I, стр. 257.

¹⁵ 4 августа 1856 г. римская инквизиция разослала всем епископам циркулярное предписание, в котором она во имя Церкви требует от них посильного противодействия упражнениям в животном магнетизме. Основания к этому изложены с поразительной неясностью и неопределенностью; местами проскальзывает даже ложь, и вы замечаете, что Sancto officio[150] не очень-то хотелось выкладывать свои действительные мотивы. (Циркуляр этот был напечатан в декабре 1856 г. в Туринской газете, затем во французской газете “Univers” и из нее перепечатан в “Journal des Débats”, Jan. 3, 1857.)

Прибавление к 3-му изданию.

<p>Синология</p>

Пожалуй, ничто так непосредственно не говорит в пользу высокого состояния цивилизации Китая, как почти невероятная численность его населения, которое, по показанию Гюцлаффа, определяется ныне в 367 миллионов жителей¹. Ибо во все времена и во всех странах, говоря вообще, цивилизация и прирост населения идут нога в ногу.