Читаем О природе человека полностью

Это очень мощные идеи, имеющие соблазнительные прецеденты в естественных науках, и они привели к серьезным сдвигам в изучении поведения животных и человека. Центральная идея философии бихевиоризма о том, что поведение и разум имеют сугубо материалистическую основу, поддающуюся экспериментальному анализу, фундаментально справедлива. Тем не менее основополагающие предположения о простоте и эквипотенциальности обучения оказались ложными. Их заменила концепция существования множества особенных типов обучения, которые не вписываются в единый общий закон, за исключением, может быть, закона эволюции путем естественного отбора. Потенциал обучения каждого вида полностью запрограммирован структурой его мозга, последовательностью выработки гормонов и, в конце концов, его генами^{73}. Каждый вид животных «готов» усваивать определенные стимулы, не может усвоить стимулы другого рода и абсолютно нейтрален по отношению к третьим. Например, взрослые чайки быстро учатся отличать своих только что выведенных птенцов, но не могут узнать собственные яйца, хотя те вполне визуально различимы. Новорожденный котенок слеп, с трудом ползает на животе и практически беспомощен. Однако в тех категориях, которые важны для его выживания, он проявляет поразительную способность к обучению. Ориентируясь только по обонянию, котенок за день учится преодолевать короткие расстояния до того места, где можно найти мать — и молоко. По обонянию или осязанию котята запоминают «схему» материнского живота и находят путь к любимому соску. В лабораторных экспериментах котята быстро учились отличать один искусственный сосок от другого по мелким особенностям фактуры.

Ученые получили и еще более впечатляющие результаты. Каждый год синие овсянки мигрируют с востока Северной Америки на зимовку в Южную Америку. Как многие другие перелетные птицы, они летят по ночам. Когда молодые овсянки покидают гнездо, они учатся распознавать Полярную звезду и приполярные созвездия. Делают они это быстро и автоматически. Других созвездий они не запоминают. Когда домашние цыплята получают легкий удар током во время питья воды и это ощущение подкрепляется одновременной вспышкой света, они начинают пугаться визуального стимула, но слуховой — звук щелчка — не вызывает той же реакции. Когда удар тока испытывает не клюв, а ноги, цыплята реагируют на звуковой сигнал, но не на визуальный. Такая симметрия на первый взгляд может показаться странной, но она играет важнейшую роль в выживании животного с небольшим мозгом. Поведение цыплят можно свести к следующей простой формуле: то, что ты видишь, опасно для головы, то, что слышишь, — для ног^{74}.

Следовательно, некоторые наиболее жесткие формы животного инстинкта могут основываться на специфических формах подготовленного обучения. Но является ли процесс обучения человека подготовленным? Разумеется, не настолько автоматически, как у птиц и слепых котят. Мы привыкли думать, что при наличии силы воли и достаточного времени способны научиться всему. Однако ограничения все же существуют. Мы должны признать, что есть четкие ограничения количества и сложности изучаемого материала, доступного даже гениям и профессиональным мнемоникам. Определенные ментальные навыки даются людям проще, чем другие. Очень важно, что дети овладевают навыками и эмоциями по графику, который трудно изменить. Выдающийся швейцарский психолог Жан Пиаже всю жизнь составлял схему удивительных этапов, которые дети проходят в своем интеллектуальном развитии^{75}. Разум следует параллельными, тесно связанными курсами, расширяя диапазон осознанных движений, концепций смысла и причинности, пространства, времени, подражания и игры. Сама концепция реальности шаг за шагом меняется, когда младенец, живущий рефлексами, превращается в эгоцентричного, а затем общительного ребенка. От незатейливых усилий по перемещению предметов ребенок переходит к осмыслению самих движений. Сначала предметы воспринимаются как уникальные сущности, а затем как члены группы, которых можно классифицировать с помощью визуальных символов и названий. Пиаже, который изначально был биологом, рассматривал интеллектуальное развитие как взаимодействие унаследованной генетической программы с окружающей средой. Неудивительно, что он назвал эту концепцию «генетической эпистемологией», поскольку это изучение наследственной природы понимания.

В своих важнейших трудах «Привязанность» и «Разделение» Джон Боулби описывает сравнимые шаги формирования эмоциональных связей, посредством которых ребенок за несколько месяцев создает вокруг родителей сложный социальный мир^{76}. Лоуренс Колберг выявил довольно жесткий порядок этапов развития моральных норм, изученных Пиаже^{77}. Психолингвисты доказали, что маленькие дети овладевают языком по расписанию слишком точному и слишком короткому, чтобы его можно было объяснить простым запоминанием. Учитывая все вышесказанное, может сложиться впечатление, что социальный мир слишком ело-жен, чтобы описать его случайными процессами обучения в течение жизни.