В течение первых 10 лет существования Китайской Народной Республики не склонные к компромиссам руководители твердо правили завоеванной ими одряхлевшей империей, превратив ее в крупнейшую державу в мире. Второе десятилетие прошло под знаком попыток Мао Цзэдуна ускорить перманентную революцию в своей стране. Стимулирующей силой для перманентной революции стал посыл Мао о моральной и идеологической силе, способной превзойти физические пределы. Десятилетие началось и завершилось внутренними смутами, устроенными по приказу китайских руководителей. Наступил столь всеохватывающий кризис, что Китай закрыл себя от остального мира, почти все дипломаты были отозваны в Пекин. Произошел полный пересмотр двух внутренних структур: во-первых, экономики, где в начале десятилетия произошел «большой скачок»; вторым стал общественный порядок с «культурной революцией» в конце десятилетия. Дипломатия оказалась в загоне, но война по-прежнему осталась в моде. Когда Мао Цзэдун усмотрел угрозу национальным интересам, Китай вновь вздыбился, несмотря на все внутренние проблемы, которые он сам себе сотворил, чтобы начать войну на самых отдаленных западных границах в негостеприимных Гималаях.

«Большой скачок»

Китайские лидеры чувствовали себя обязанными секретному докладу Хрущева, когда перед ними встал вопрос о политической законности в коммунистическом обществе, где не ставилась под сомнение божественная непогрешимость председателя партии. В течение нескольких месяцев после февраля 1956 года они, казалось, идут малым ходом к тому, чтобы сделать свое правление более прозрачным предположительно с целью избежать периодических шоков от чисток. Хвалебные обращения к Мао Цзэдуну убрали из устава компартии. Партия приняла резолюции, предупреждающие против «забегания вперед» в экономической области и предполагающие, что главная фаза «классовой борьбы» сейчас близится к завершению[280].

Однако такой прозаичный подход быстро столкнулся с видением Мао Цзэдуна перманентной революции. В течение нескольких месяцев Мао предложил другой путь к политическому очищению: коммунистическая партия Китая развернет дискуссию и критику своих методов, откроет интеллектуальную и художественную жизнь в Китае, чтобы «расцветали сто цветов и соперничали сто школ». Выдвигая новый призыв, Мао Цзэдун четко руководствовался соображением развернуть дебаты. Кампания «ста цветов» объяснялась двумя мотивами: либо действительно как искренний призыв к партии покончить со своей бюрократической изоляцией и выслушать напрямую мнение народа, либо как некая хитроумная ловушка, поставленная с целью заставить противников выговориться и тем самым выдать себя. Какими бы ни были настоящие причины, народная критика быстро вышла за рамки предполагаемых тактических корректировок и вылилась в критику коммунистической системы. Учащиеся создали «стену демократии» в Пекине. Критики выступали против злоупотреблений властью местными чиновниками и лишений, возникших из-за проведения экономической политики советского образца; некоторые сравнивали первое десятилетие коммунистической власти с гоминьдановским периодом, предшествовавшим ему, не в пользу первой[281].

Какими бы ни были первоначальные намерения, Мао Цзэдун никогда не терпел вызова своей власти в течение долгого времени. Он резко изменил направление курса и оправдал это с точки зрения диалектического подхода. Движение «ста цветов» трансформировали в «кампанию борьбы с правыми», чтобы покончить с теми, кто неправильно истолковал пределы изначального приглашения к дискуссиям. Массовая чистка привела к арестам, отправке на перевоспитание или внутренней ссылке тысяч представителей интеллигенции. В конце этого процесса Мао вновь оказался бесспорным лидером, очистившим поле от критиков в его адрес. Он использовал свое превосходство для ускорения перманентной революции, превращая ее в «большой скачок».

Совещание представителей коммунистических и рабочих партий социалистических стран 1957 года услышало пророческий призыв Мао Цзэдуна относительно китайского экономического развития. В ответ на предсказание Хрущева о том, что Советский Союз обгонит Соединенные Штаты в экономическом плане через 15 лет, Мао выступил экспромтом, объявив, что Китай обгонит Великобританию по производству стали за этот же период[282].

Сообщение Мао вскоре приобрело статус директивы. Пятнадцатилетняя цель выплавки стали — несколько сокращенная впоследствии, в ряде спонтанных замечаний, доведенная до трех лет[283], — сопровождалась серией таких же амбициозных целей в сельском хозяйстве. Мао Цзэдун готовился к переводу перманентной революции в Китае в более активную фазу и хотел поставить китайский народ перед одним из самых глупейших вызовов, когда-либо перед ним стоявших.