Результатом, как и в Корейской войне, стала ничья, при которой каждая из сторон достигла своих краткосрочных целей. Соединенные Штаты уменьшили военную угрозу. Мао Цзэдун, сознавая, что у Китая нет возможности захватить Цзиньмэнь и Мацзу перед лицом объединенных противников, позже объяснял свою стратегию как гораздо более сложную. Не имея возможности захватить прибрежные острова, он говорил Хрущеву, будто использовал угрозу против них, чтобы Тайвань не разрывал свои связи с материком:

«Все, что мы хотели сделать, так это продемонстрировать наши возможности. Мы не хотим, чтобы Чан Кайши откололся далеко от нас. Мы хотим держать его на коротком поводке. Если он будет оставаться [на Цзиньмэне и Мацзу], это будет означать, что мы сможем его доставать при помощи береговых батарей, а также нашими военно-воздушными силами. Если бы мы заняли эти острова, мы потеряли бы способность доставлять ему неудобства в любое удобное для нас время»[237].

По этой версии Пекин обстреливал снарядами Цзиньмэнь, стремясь подтвердить принцип «одного Китая», но воздерживался от военных действий, дабы не появилось решение в виде «двух Китаев».

Москва с ее буквальным подходом к стратегии и конкретным знанием ядерного оружия нашла невразумительным такое объяснение, когда руководитель готов развязать ядерную войну всего лишь для символического жеста. Хрущев так высказывал свое мнение Мао Цзэдуну: «Если вы стреляете, вы должны захватить эти острова, а если вы считаете, что они вам не нужны, то нет смысла в обстрелах. Мне такая ваша политика непонятна»[238]. В биографии Мао Цзэдуна, хотя и односторонней, но вызывающей на размышления, даже упоминалось, что его подлинным мотивом во время кризиса было создать острый риск ядерной войны и вынудить тем самым Москву помочь Пекину в развитии программы создания собственного ядерного оружия, и тогда ему не пришлось бы обращаться за советской помощью[239]. Среди многих моментов этого кризиса, противоречащих здравому смыслу, было очевидное советское решение — позднее, правда, в ходе второго кризиса в районе прибрежных островов, аннулированное — помочь Пекину с его ядерной программой. В таком случае в любом другом будущем кризисе, как предполагалось, между СССР и его беспокойным союзником возникла бы какая-то дистанция, поскольку ядерная оборона Китая находилась бы в его собственных руках.

Дипломатические игры с США

Одним из результатов кризиса стало возобновление официального диалога между Соединенными Штатами и Китаем. На Женевской конференции 1954 года по вопросам урегулирования первой вьетнамской войны между Францией и возглавляемым коммунистами освободительным движением Пекин и Вашингтон нехотя согласились поддерживать контакты на уровне консульских работников, аккредитованных в Женеве.

Договоренность создавала рамки для своего рода страховочной сетки во избежание столкновений из-за недоразумений. Но ни одна из сторон не делала этого, исходя из своих каких-то убеждений. Или, вернее, их кредо оставались разнонаправленными. Корейская война привела к прекращению всех дипломатических инициатив администрации Трумэна по отношению к Китаю. Администрация Эйзенхауэра, пришедшая к власти, когда война в Корее еще не закончилась, рассматривала Китай как наиболее обструкционистский и революционный из всех коммунистических государств. Отсюда ее первостепенной целью было строительство системы безопасности в Азии для сдерживания потенциальной китайской агрессии. Дипломатические заигрывания с Китаем не велись, поскольку они могли подвергнуть угрозе пока еще хрупкие системы типа СЕАТО и нарождающийся союз с Японией и Южной Кореей. Отказ Даллеса пожать руку Чжоу Эньлая на Женевской конференции отражал как моральный аспект непризнания, так и стратегический характер планов.

Подход Мао Цзэдуна был зеркальным по отношению к тому, что демонстрировали Даллес и Эйзенхауэр. Тайваньский вопрос создал постоянную причину для конфронтации, и она будет сохраняться так долго, как долго США будут рассматривать тайваньские власти в качестве законного правительства всего Китая. Для китайско-американской дипломатии была характерна тупиковая ситуация, потому что Китай отказывался обсуждать другие темы, до тех пор пока США не согласятся уйти с Тайваня, а США не хотели обсуждать вопрос об уходе с Тайваня, пока Китай не откажется от применения силы для решения тайваньского вопроса.