Читаем Новый Мир ( № 3 2010) полностью

С т а л и н. Эклектизм или диалектика? Все одному приходилось решать. Диалектически — в расход всех до последнего? А кто Днепрогэс построит? Или эклектически — оставить часть? Тогда андрогинов с молотом и диском выпускать за рубеж.

Н и о б е я(перед зеркалом то прячась за Сталина-маску, то открываясь.)Хочется мне, Сталин, быть тобой, а ты чтобы мной. Хочется, кузен Корней, хочется.

 

В одном из отсеков сходятся Валерий, Виталий, Тигран, Корней.

 

К о р н е й(Валерию и Виталию). Каково всю жизнь быть правящей партией и вдруг перестать, а? А, каково?

В а л е р и й. Счастье людей и чистое небо над миром — вот на что я тратил жизнь и теперь трачу. Единственно на что. То и другое обеспечивал коммунизм. Я был коммунстом без страха и упрека. Обеспечение прекратилось. Обеспечивать стал антикоммунизм. Я антикоммунист без страха и упрека. Не изменил себе ни вот на столько.

В и т а л и й. А я своего партбилета не сжигал. Не выбрасывал. И сейчас не стыжусь(достает из внутреннего кармана “корочки”).

К о р н е й(Валерию).Чистое небо над Кремлем и Смольным. И над ста миллионами чистое небо с овчинку. Это которых счастье получить заставили на общих работах. И над еще ста — кого это счастье миновало, которые на общих основаниях.

Т и г р а н. Дядь Виталик, а оппортунист-то вы, а не дядя Валера. Супер-пупер-оппортунист. И тогда были где надо. И сейчас при своих. А у него линия. И тогда при раздаче, теперь при раздаче. Служению не изменил.

В а л е р и й, В и т а л и й(вместе).Мал ты нас лажать, как фраеров. Поживи, фраер, с наше.

Т и г р а н. А если я серьезно? А я серьезно.

К о р н е й. Товарищи, товарищ не шутит! Вся страна не шутит, и нам с товарищем не до шуток.

 

Между тем звук магнитофона, незаметно сопровождавший все предшествовавшее действие, неожиданно делается громким, содержание слов и музыки не разобрать. Наконец Август выдергивает шнур магнитофона из стены. Ярослав не без борьбы отбирает

плакаты. Ему помогает Корней, и именно на нем сосредотачивается агрессивность собравшихся.

 

М а й я. Это с тебя все повернулось. С твоих надсмехательств. У нас семья как семья. Не идеал, но здоровая. Все заодно. Любящая. Оказыватся, не без урода.

К о р н е й. И инвалида.

Т и г р а н. И козла. Двоюродную сестру прищемлять.

Н и о б е я. При всех.

К о р н е й. При товарище Сталине. Но вы, кузина, мал-мала заводились.

С в е т л а н а. Извращенец. Серийный извращенец.

В и к т у а р. Валил бы ты, торчок, отсюда.

Т и г р а н. Вали, доходяга, вали.

К о р н е й. Выдавливаете. Из семьи и, шире, из общества.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза