Читаем Новый Мир, 2000 №03 полностью

18 марта.Детские поликлиники — неисчерпаемый источник наблюдения за современными людьми. Как иные отцы чуть ли не внимательней, чем женщины, возятся с косыночками, кофточками — напряженно прислушиваясь к температуре воздуха, сквознякам, обдумывая, когда что снять, когда что надеть... Каждому, каждому пришлось приобрести профессию бонны. Не спрашивая полной отдачи в своем деле — и даже противодействуя этой отдаче, — всем навязалиодни и те жепрофессии. “Каждый должен уметь стать кухаркой...”

19 марта.

А что нам осталось?

А что нам осталось?

Одна лишь усталость.

Усталость, усталость.

А что мы читали?

Ах, что мы читали!..

Над чем мы ночами

С тобой размышляли!

23 марта.В те годы — 30-е — дела решались по ночам. Ночью человеку звонили, что пьеса его разрешена.

В 70-е жизнь прекращалась в 5 часов вечера — до следующего дня. Времени на решения было чрезвычайно мало каждый день. Решать былонекому— потому пользовались правомоттяжки:все переносилось день за днем на следующий день.

30 марта.“Я недавно впервые побывал в Японии” — характерная фраза современного оратора.

Апрель. Ленинград.Ленинградские шептуньи. Тихие ядовитые голоса — перешептывания последних, вымирающих, то и дело засыпающих в белом, большом, пустынном (что только не повидавшем!) зале тыняновских слушательниц и учениц — старух с длинными зубами, с помутившимися от старости, от арестов мужей, от смерти учителей и вытравления их учений глазами.

25 апреля.“И шумной черни лай свободный” (сегодня Эйдельманподарилмне эту пушкинскую строку).

26 апреля.

— Ну, добре!

— Лады!

Ненавистные слова.

25 мая.Кто не убивал — тот уже герой (похороны Ф. М. Левина).

Вот она, заветная дверка без таблички, позор моей страны (спецхран).

...Поехал, привез себе арапчонка — и дал ход литературе целого века, и на века вперед. Какая фантастика может с этим состязаться?

27 мая.Вальтер Ульбрихт и Альтер Эго.

28 мая.Человек, который уверен, что все погибливовремя— и Лермонтов вовремя, и Пушкин. Новейшее живодерство.

4 июня.Вспомнила декабрьский рассказ брянского поэта об ихнем комсомольском деятеле, которому в Чехословакии на встрече в райкоме подарили (как каждому члену делегации) “Доктора Живаго”, а он приехал в Брянск и со страху сунул его на улице в урну.

2 июля.Все время по радио из соседнего дома несся хриплый бабий хор, вот уже три десятилетия знаменующий советскую жизнь.