— Да-да, все превосходно... то есть... только проблема с рукой... потерялась рука... но меня заверили...

— Не хватает одной руки?

— Да. Знаете ли, взрыв...

— Где-то здесь должна быть парочка... какой, говорите, не хватает?

— Левой.

— А, черт!

— О чем вы?

— Знаете, боюсь, здесь только две правых.

— Две правых руки?

— К сожалению, да. А вы случаем не могли бы, скажем...

— Что?

— Я хочу сказать, если вы возьмете правую руку...

— Правую руку вместо левой?

— Именно.

— Но... Хотя, в принципе, лучше уж правая, чем ничего...

— Я тоже так думаю. Подождите минутку, я схожу за ней.

— А если я зайду через несколько дней, быть может, появится левая ?

— Послушайте, у меня тут одна белая, а другая от негра...

— Нет, нет, одного цвета, пожалуйста... я ничего не имею против негров, это просто вопрос...

Невезение. Целая вечность в Раю, с двумя правыми руками.(Гнусавым голосом.)А сейчас сложим красивый крест!

(Порывается сделать это, но останавливается. Смотрит на руки.)

Не знаешь, какие использовать.

(Мгновение колеблется, потом быстро кладет крест обеими руками.)

Целая вечность, миллионы лет, производя впечатление юродивого.

(Повторяет знак креста двумя руками.)

Ад. Рай. Ничего смешного.

(Оборачивается, идет к кулисе, но не уходит, а вновь поворачивается к публике: его глаза блестят.)

Хотя... знаешь, музыку тем не менее... этими руками, двумя правыми... если только есть рояль...(Вновь становится серьезным.)То, что у тебя, брат, под задницей, — динамит. Встань и уходи отсюда. Все кончено. На этот раз действительно все кончено.

(Уходит.)

Перевел с итальянскогоВалерий Николаев.

Алессандро Барикко родился в 1958 году в Турине (Италия). Дебютировал в 1988 году книгой о творчестве Россини. Автор романов “Замки ярости” (1991), “Море-океан” (1993), удостоенных крупных литературных премий Италии.

Людская молвь и конский топ

МАРИЭТТА ЧУДАКОВА

*

ЛЮДСКАЯ МОЛВЬ И КОНСКИЙ ТОП

Из записных книжек 1950 — 1990-х годов

1971

(Продолжение)

Эти меленькие белые цветочки, которые посажены по всей моей стране — у каждого райкома и каждого гипсового или окрашенного грубой металлической краской памятника. Облако медового запаха, плывущее от этих цветов, навсегда отравлено для меня тяжелым шинельным запахом государственности.

“Захоронить” — так говорят теперь почти все. “У вас там захоронен кто-нибудь?” Нет, это не каприз языка! Слово “похоронен” слишком духовно, оно связывает с умершими какой-то нитью. Понадобилось именно такое словцо, переводящее покойников в разряд отбросов.