Пред окном с пчелиной позолотой

ИННА ЛИСНЯНСКАЯ

*

ПРЕД ОКНОМ С ПЧЕЛИНОЙ ПОЗОЛОТОЙ

* *

*

Павлу Крючкову.

Беспричинные слезы, это когда

Застревает всяческая ерунда

Рыбьей костью не в горле — в твоей душе,

Позабывшей, что косточка — не драже.

Ну а смех беспричинный, это когда

Видишь воду и знаешь, что это вода,

Видишь зиму и знаешь, что это зима

И что ты не выжила из ума.

Ну а смех и слезы, это когда

Исхитришься огонь добыть изо льда

И во тьме допотопной возжечь свечу,

Чтоб тебя похлопали по плечу.

2 октября 1999.

* *

*

Куст. Приоконный куст —

Радость для бедных уст, —

Можно сделать дуду

И упреждать беду.

Весть. Внезапная весть —

Басурманская месть:

Ждите от нас гостей —

Вам не собрать костей!

Век. Многовзрывный век.

Новый орды набег, —

Страх под ребрами сжат,

А дуда — как набат.

Сон. Провидящий сон.

Лучше бы я с пелен,

Как пропойца — вина,

Сна была лишена.

30 мая 1998.

* *

*

Вместе с осенью горю и холодею,

В две сопелочки задумчиво сопя:

Понапрасну ты затеяла затею

Наизнанку выворачивать себя.

Никому чужая тайна не в подмогу,

Никому богатство опыта не впрок —

И никто не заберет с собой в дорогу

Этой памяти-прапамяти мешок.

Все, что будет, не учтет всего, что было,

А иначе бы не двигалась земля.

Ой, гуляй, гуляй, осеннее светило,

Сердцевидными листочками пыля!

Человека человек не повторяет,

И времен не повторяют времена...

Будет заживо, — лишь песня допылает, —

Твоя память-перепамять сожжена.

19 октября 1999.

Брат

Осень была, как жар-птица, перната,

Знала наш тайный маршрут:

У твоего синеглазого брата

Мы находили приют.

Наша любовь не была бесприютной.

А в одиночестве жил

Нервный, и этим похожий на ртутный

Столбик, твой брат Михаил.

Ты говорил: в детстве младший мой братик,

Ангелокудрый блондин,

Всех очаровывал. Он математик,

Он не женат и один.

...Дни были тусклы, судьба не ласкала,

В смерти нашел он приют,

И над могилой оранжево-ало

Осени перья поют.

Я по нему, как по ангелу, плачу, —

Что же он знал на земле?

Артиллерийский расчет и задачу

Жить в человечьем тепле.

7 октября 1999.

Жалоба

Я люблю, но ты не знаешь,

Я зову, но ты не слышишь,

За чужой спиной витаешь,

Над чужим дыханьем дышишь.

Чьим внимаешь ты тревогам,

Чьей задачей озадачен?

Глупый ангел мой, ты Богом

Мне в хранители назначен.

Жалуюсь я и в записке

В паутине Интернета:

Сколько можно без прописки

Околачиваться где-то?

Наконец ты будешь возле, —

Вызван жалобой великой, —

И окажется, что вовсе

Ты не ангел, а калика,

Что изранен, и что раны

Всяких крыльев мне дороже,

И что мне нужней охраны

В безымянном бездорожье

Врачевать тебя.

20 октября 1999.

* *

*

Слежались архаика, суржик и сленг